Книга Клинок трех царств, страница 123 – Елизавета Дворецкая

Торлейв только вздохнул в досаде: сейчас у него была забота поважнее даже собственных любовных дел, не говоря уж о Влатте. Бить ее, что ли, чтобы глазами не играла?

Ни «Дигенис», ни листы молитвослова пострадавшими не выглядели. Вот одинокая тетрадь стихотворца Феогнида из Мегары, в отрочестве Торлейв его любил за обилие простых и мудрых мыслей.

Взгляд зацепился за недавно слышанное имя. «Зевсова дочь, Артемида-охотница»… Артемида? Орлец что-то говорил про «беса Артемиду».

Похоже на молитву. Но бесам ведь не молятся, не просят защиты от бед. Здесь Артемида названа дочерью Зевса. Стало быть, она – богиня, а вовсе не бес?

Осмотрев всю стопку, Торлейв взял самые толстые и тяжелые тетради, лежащие ниже всех и сшитые аж из двенадцати листов каждая.

Пропасть сколько букв помещалось на этих листах, строки тянулись без конца, кудрявые, будто волны морские. Акилина говорила, что здесь малая часть от какого-то длиннющего, очень старого сказания, по которому ее саму учил читать Иоаннис, ее дальний родич и владелец книжной лавки в Константинополе – у него она выросла и жила в юности, из-за чего и знала о библосах куда больше обычной девушки, тем более низкого рода. Называлось оно «Илиас» и повествовало о какой-то очень давней войне – «еще до Константина Великого». В чем там было дело, Акилина рассказывала сама: у одного царя была очень красивая молодая жена, в нее влюбился сын другого царя, явился к ней под видом простого пастуха и уговорил с ним бежать. Когда другие цари, соседи, об этом узнали, то решили помочь ему вернуть жену: собрали войско и приплыли к городу обидчика. Но тот в городе затворился, а стены у него были высотой до неба и такой толщины, что хоть на телеге по ним разъезжай. И вот стали враги станом под городом и стояли десять лет. Было в их войске много витязей могучих, и сами боги на то поле часто являлись. Этим слушателей в доме Хельги Красного было не удивить: когда Харальд Боевой Зуб вызвал на бой целое войско разных других конунгов, там тоже сражались и Один, и Тор, и валькирии.

Из этих витязей Акилине больше всего нравился Ахиллеус, сын царя Пелеуса и одной богини из моря. «Была Фетида очень красивой, и сам Зевс ее домогался, – по-простому рассказывала Акилина мальчикам, Торлейву и Патроклу. – Да открыл ему один мудрый человек, что ей предсказано: родится у нее сын, всех на свете сильнейший, и будет он сильнее отца своего. Испугался Зевс: если это будет его сын, то вырастет, и, чего доброго, его самого с небесного троноса сбросит, как он сам – своего отца. Не стал он тогда ее добиваться, а отдал замуж за смертного – царя Пелеуса, чтобы сын Фетиды смертным родился и ему, Зевсу, ничем не угрожал. Но все же опасался Зевс Ахиллеуса, искал погубить. Для того и затеяли всю ту войну близ Илиона, чтобы Ахиллеус там смерть свою славную нашел».

Мальчики находили это довольно путаным, да Акилина и сама плохо помнила, что толковал ей полусумасшедший старик, рехнувшийся среди своих бесчисленных пергаментов, старых, как стены Константинополя. Но о подвигах Ахиллеуса им слушать нравилось – он ведь был во всем греческом войске сильнейшим. Им тоже хотелось такими стать, чтобы никто не смел у них отнять положенную часть добычи. А если какой царь осмелится, то чтобы можно было к себе в шатер уйти и там на всех обидеться, и чтобы все цари приходили умолять: вернись, мол, на поле, а не то перебьют нас без тебя, как траву вытопчут. Они даже играли в это: Торлейв был Ахиллеусом, Орлец – тем другим царем, а Влатта – пленной дочерью жреца.