Книга От выстрела до выстрела, страница 85 – Юлия Чеснокова

— Рано или поздно это должно было с тобой случиться, — улыбнулась Прасковья.

— И с тобой случится! — пожелала ей Нейдгард. Но та лишь покачала головой:

— Ничего, если и не случится. Будем с Александрой Павловной[3] до старости развлекать её величество, а потом в монастырь пострижемся. Нам, на вас с Петей наглядевшихся, замуж ещё сложнее стало выйти. Кто таких ухаживаний не захочет? А где же ещё взять таких женихов?

До Москвы ехали одним поездом: Петя провожал Олю с братом Дмитрием, чтобы отправиться потом дальше, в Орёл. Прощаться не хотелось, руки не выпускали Олиной руки, и Столыпин, приглашённый к Нейдгардам на обед, после него всё медлил уйти.

— Когда-то теперь увидимся?

— В конце лета, должно быть. Ты же заглянешь по пути в Петербург?

— Непременно! Но ты мне пиши всё это время, пожалуйста.

— А ты всё так же будешь хранить мои письма у сердца? — улыбнулась Оля. Петя в доказательство вынул то самое, первое, всё из того же внутреннего кармана:

— Это я всегда ношу с собой. А ты хранишь ли мои?

Делая легкомысленный вид, девушка посмотрела куда-то вверх, как будто припоминая:

— И куда же я их вообще положила? Какая у меня короткая память!

— Ничего, я тебе буду обо всём напоминать, — пообещал Пётр, — особенно о свадьбе. В каждом письме.

— Ты так ждёшь её? — польщённая, спросила Оля.

— Ничего так не ждал! А ты?

— Как и положено девушке, я боюсь её равно с тем, как жду.

— Не бойся, моя дорогая, драгоценная Оля. Я никогда тебя не обижу, ни словом, ни делом.

— Поначалу все так говорят.

Петя не стал спорить или доказывать что-то, зная, что поступки говорят лучше слов. Оля увидит, как крепко любит он её, однажды перестанет сомневаться и, может быть, именно в тот день, полюбит его тоже. Да, он нравился ей уже — это было заметно и понятно, но этим Столыпин довольствоваться не собирался. Она должна будет полюбить его, пускай и не так же беззаветно и глубоко, как он её. Разве мужчина не должен быть во всём сильнее? В том числе в любви.

Он уехал в Орёл, счастливый и страдающий, ещё радостный, но уже тоскующий. Впереди было целое лето, и как жаль, что они проведут его не вместе! Но успокаивала и согревала мысль, что это последнее лето, какое проведут они раздельно. Осенью они станут супругами, соединят свои жизни, и только смерть разлучит их когда-нибудь.

Едва добравшись до дома и поздоровавшись с отцом, он присел написать письмо: «Дорогая Ольга Борисовна Столыпина! Да-да, именно так и никак иначе — привыкай, моя милая, моя ненаглядная Оленька!..». Набросав пол-листа приятных нежностей и сообщив, что хорошо доехал, он вернулся из фантазий к реальности. Навестил сестру, что была на сносях и готовилась к рождению первенца. Сходил получить отметку в отпускной билет, что прибыл по заявленному в прошении месту. Потом Саша опять начал дёргать его к каким-то знакомым — у младшего брата была удивительная способность заводить всюду литературные компании, организовывать вечера и втягивать туда Петю, которого справедливо считал умным собеседником и гордостью семьи: в точных науках тот всегда мог подробно разъяснить что-нибудь и развеять людские заблуждения, вроде того, что земля — плоская.

Петя пытался заодно и заниматься на каникулах, разбирая тот материал, что упустил в Петербурге. Когда вечером не намечалось свидание и не было перспективы увидеть Ольгу, ему спокойнее сиделось на месте. Вернулось умение концентрироваться и погружаться в чтение. Учёба напоминала, правда, что надо бы писать прошение о разрешении на брак — волнительное дело с неизвестной концовкой. Но разве когда-то боялся Петя трудностей? Он боялся только нелюбви Ольги, а уж остальное преодолевать был готов. И вот, наконец, собравшись с мыслями, в конце июня он засел за бумагу с пером.