Книга От выстрела до выстрела, страница 84 – Юлия Чеснокова

— Влюблённые все дураки, — «утешил» его Александр.

— И я? — посмотрел на него Петя.

— Ты бы себя со стороны видел! — засмеялся младший Столыпин.

— Что же я такого делаю? — приподнялся Пётр, усаживаясь.

Карикатурно изображая его изменённым голосом, Саша припомнил:

— «Оленька, тебе холодно?», «Оленька, тут тебе не слишком душно?», «Оленька, давай понесу зонтик», «Оленька, солнце не слишком яркое? Давай его притушу немного!».

— Таких глупостей я не говорил никогда, — хлопнул брата по плечу Пётр и, сменив гнев на милость, улыбнулся: — Я волнуюсь о ней, что в том смешного?

— Ты ей будущий муж, а не заботливая нянька.

— Няньки для маленьких девочек, для взрослых мужья и есть.

Саша закатил глаза, встав с кровати. Подумал про себя: «Я так и сказал — дурак влюблённый!».

Оля разложила эскизы платьев для Марии Фёдоровны, чтобы она выбрала, какое портнихе шить. До венчания великого князя Сергея Александровича и княгини Елизаветы Фёдоровны оставалось чуть больше недели, вновь готовились торжества в Зимнем, новые наряды, украшения, расписания церемониала. Не успели отдохнуть от одних — по случаю совершеннолетия наследника, цесаревича Николая Александровича, в которое он приносил присягу и принимал нескончаемый поток депутаций и поздравлений, как приблизились другие.

Прасковья, помогавшая с хлопотами, погладила одну из тканей.

— Оля, а ты уже знаешь, как будет выглядеть твоё подвенечное платье?

— Нет, мы с мамá займёмся этим, когда я приеду в Москву.

— Но ты представляешь себе его как-то?

Нейдгард задумалась ненадолго и пожала плечами:

— Белое и не очень пышное.

— Как, без турнюра⁈ — хохотнула Прасковья.

— Точно без него, — улыбнулась подруга и, присев, зашептала: — Ты представляешь, как раздеться перед мужем, а там это! Мужчины, наверное, и вообразить себе не могут, как это под юбками выглядит!

— Брось, молодые люди всегда всё знают, ещё до свадьбы.

— Петя не такой, — убеждённо возразила Оля.

— Он у тебя хороший, — посомневавшись, Прасковья поделилась: — Валентина как-то насмешничать пыталась над вами, видела вас где-то и, говорит, Нейдгард со своим ручным пёсиком! Не мужчина, а лакей! А сама знаешь что? Он ждал тебя у Аничкова, ещё до Пасхи, а мы с Валентиной шли мимо. Так она с ним заговорила, и у самой глаза блестят, ты бы её видела! Мне кажется, она тебе завидует. Я ей сказала: «Помолись Богородице, Валечка, добрее станешь».

Ольга посерьёзнела. Она знала об остром языке Ушаковой, но не это обеспокоило сейчас.

— Пашенька, а что… что если Петя всегда будет нравиться многим женщинам?

— И что же?

— Я буду сидеть дома, с детьми, стареть и делаться некрасивой, и он начнёт изменять! О! — Оля приложила ладонь ко лбу. — Я не выдержу измен, нет! Я ведь и до скандала не опущусь, и совсем не буду знать, что делать?

— Вы ещё не поженились, а ты уж об изменах думаешь!

— А как же не думать? Редкие мужья хранят верность.

— Мужчины таковы, какими их создал Господь…

— Господь создал брак, Пашенька, и нарушать брачные клятвы преступно. Это ведь слово, данное Богу!

Уварова посмотрела на неё и, взяв за руку, сказала:

— Судя по тому, что я знаю от тебя о твоём Петре Аркадьевиче, он последний человек, который нарушит когда-либо данное слово.

— Хоть бы так! — в порыве обняла подругу Ольга. — А всё же, как тревожно выходить замуж! Казалось всё пора, пора, не вечно при дворе торчать, а теперь страшно.