Книга От выстрела до выстрела, страница 13 – Юлия Чеснокова

— К счастью, здесь ты его не найдёшь.

— Почему?

— Я удивлён, что ты не знаешь.

— О чём? — чередой своих пытливых, нетерпеливых вопросов Пётр сам себе показался каким-то ветренным и глуповатым мальчишкой. Поэтому перестал выпаливать из себя их.

— Шаховской за дуэль сослан служить на Кавказ.

— На Кавказ⁈ — вопросительное восклицание всё-таки сорвалось. В голове всё пошло кругом: чётко составленный план лопнул, подобно мыльному пузырю. Как он мог не узнать? А откуда бы? В университете совсем другая жизнь, студенческая, не военная, никого знакомого больше из Преображенского он не имел. Отец наверняка был в курсе, но они с ним, обмениваясь письмами, не затрагивали болезненной темы: смерти Михаила. Да и Александр вряд ли интересовался дальнейшей судьбой Шаховского.

— Да, видишь, он уже наказан, — надеясь, что это утешит и утихомирит Столыпина, Дмитрий мягко улыбнулся, — получить Пятигорск вместо Санкт-Петербурга — стремительное падение!

Пятигорск. Вот он где. Сорок лет назад там же стрелялся и был убит его знаменитый родственник, троюродный брат Михаил Лермонтов. Секундантом у него был их общий двоюродный дядя, Алексей Столыпин, первый красавец Петербурга, которого ненавидел сам император Николай. Неужели судьба любит так шутить, что повторяет историю снова и снова? Расстояние не остановит! Сколько дней пути до Пятигорска? Говорят, проложенная не так давно железная дорога ходит почти до него. Нет, в одну сторону будет недели две хода, зимой-то уж точно. Он никак не успеет за рождественские вакации обернуться туда и обратно. Неужели придётся ждать до лета? Шаховской теперь уже никуда не денется, война на Кавказе давно кончена, убить его вперёд Петра никто не сумеет. Разве что человек с таким характером нарвётся на какую-нибудь дуэль раньше прибытия Столыпина.

Петру было не страшно не вернуться на учёбу вовсе, если бы его убили — мёртвые сраму не имут. А вот если выживет и пропустит несколько дней лекций — это будет стыдно и некрасиво.

— Да, стремительное, — с задержкой кивнул студент, как бы соглашаясь с Нейдгардом.

— Вот и не будем больше к этому возвращаться. Скоро Рождество Христово, давай думать о светлом. Едешь домой на праздник?

— Нет, останусь в Петербурге, позанимаюсь лучше, чем тратить время на дорогу, — но мысли всё равно подразумевали дорогу до Пятигорска, которая не укладывалась в отведённые свободные дни.

— Тогда, может, ещё увидимся! Я тоже в Москву, к родителям, не еду.

— А Ольга Борисовна?

Дмитрий сдержал понимающую улыбку, чтобы не смутить брата покойного товарища.

— Она, конечно же, тоже остаётся здесь. Во дворце по поводу рождественских торжеств уйма дел, кто отпустит фрейлину? Да и она сама, думаю, предпочтёт остаться при дворе, чем ехать в московскую скуку.

— Я… мог бы поздравить её как-то с Рождеством? — ухватился Пётр за весьма зыбкий повод. Надуманный, притянутый. Сам это почувствовал, но отступать и не думал.

— Мог бы, почему нет?

— Дело в том, что… я не знаю, где и когда могу её встретить. Ко двору просто так не попадёшь.

Нейдгард подумал с минуту, пока вдруг не вспомнил:

— А! Завтра они должны ехать из Аничкова в Зимний…

— В котором часу?

— Что-то около пяти или шести пополудни[1]. Прости, точного времени не знаю.

— Ничего, я подожду.