Книга От выстрела до выстрела, страница 12 – Юлия Чеснокова

— Поздно уже, давай ложиться.

— Да, давай, — Саша поднялся. Аграфена пришла убирать посуду. — Петя, а ты… не передумал… насчёт того?

— Чего?

— Ну… Шаховского.

— Ой не упоминай этого лиходея! — перекрестилась Аграфена, тотчас распереживавшись. — Ой душегубец! Как его земля носит!..

— Нет, не передумал, — ответил поверх её причитаний старший Столыпин. — И не передумаю.

Темнеть стало совсем рано. Пока Пётр добирался до своего нового места, уже ничего не было видно. Иногда поднималась вьюга, и поездку приходилось отменять, но если он всё-таки ехал в безветренную погоду, то запасался свечой. Зажигал её, прикопанную в снег, и метился в огонёк. До Рождества оставалось меньше двух недель. В перчатках стрелять было не так удобно, а без них мёрзли руки. На всё это Пётр решительно плевал, перестав обращать внимание и на боль в руке, и на холод, и на опасность, что его всё-таки заприметят с этим странными поездками и задержат, как неблагонадёжного студента. Время поджимало. Дни бежали неумолимо. Зимние вакации замаячили на горизонте. Пётр сделал три остервенелых выстрела, и пули утонули в снегу, оставляя чёрные дыры. Стиснув зубы, он закрыл глаза и вспомнил Ольгу. Тряхнул головой. Нет, её образ размягчает его, сбивает. Он представил Ивана Шаховского, представил, как тот выстрелил в Михаила и попал. Убил его брата.

Открыв глаза, Пётр приметился к огоньку и выстрелил. Огонёк погас.

Не показалось ли? Пришлось пройти вперёд, присесть и зажечь спичку. Поднести её к погасшей свече. Фитиля и верхнего края не было — их снесло пулей. Да, это не ветер задул огонь. Это Пётр попал в свою цель. Он смог. Он научился метко стрелять. И теперь, наконец, мог вызвать на дуэль князя.

Примечание:

[1] Орест Фёдорович Миллер (1833–1889 годы жизни) — профессор истории русской литературы, преподававший в Санкт — Петербургском императорском университете до 1887 года, один из первых биографов Достоевского

В городе было немного теплее, и оттого под ногами то и дело расползался смешанный с грязью снег. От Невского Пётр пешком дошёл до казарм Преображенского полка. В окнах кое-где горел свет. Горел он и у стоящих на карауле дежурных. Но те не знали Шаховского и отказывались пойти и поинтересоваться у кого-нибудь насчёт князя. Пришлось помёрзнуть добрую половину часа, теряя время на тщетные уговоры, пока Столыпин не догадался спросить у проходящих гвардейцев Дмитрия Нейдгарда.

Через несколько минут не состоявшийся родственник, поправляя мундир, вышел, вызванный гвардейцами.

— Петя! Какая неожиданность! В такой час ты здесь! Что привело?

— Не знаешь ли ты как мне найти Шаховского?

Дмитрий заметно насторожился, приподняв плечи, чтобы лицо плотнее спряталось за воротник от морозного воздуха.

— Зачем он тебе?

Зачем! Скрывать задуманное Пётр не собирался, но и не хотел никому говорить заранее, боясь, что что-то сорвётся, не получится, и будет выглядеть он пустобрехом, наивным юнцом, наводившим суету, но не сумевшим ничего предпринять. По молчанию, однако, Нейдгард сам обо всём догадался.

— Ты что же, не выкинул из головы ответной дуэли?

— Нет.

— Брось, Петя, Мишу не вернуть, а ты сам можешь пострадать…

— Просто скажи мне, где я могу найти Шаховского? — упрямо повторил студент.

Поняв, что его не переубедить — раз уж за три месяца не пропал пыл мщения! — Дмитрий медленно покачал головой: