Онлайн книга «От выстрела до выстрела»
|
— Здравствуйте, Пётр Аркадьевич. Что вы тут делаете? — Я… хотел поздравить вас с наступающим Рождеством. Спросил у Дмитрия, и он подсказал, когда и где вас можно будет увидеть. — Давно поджидаете? — Да нет… минут десять, может быть, пятнадцать… — Как вы поживаете? — спросила она вежливо. Пётр едва не прослушал вопроса. Он стоял так близко к ней, ощущая аромат духов, может быть даже не её, а других, которыми полон дворец, так что аромат впитывается в платье; так близко мог её видеть, и эти светлые локоны, и эту нежную кожу, и совершенно другое выражение голубых глаз, не то нагловато-откровенное, что у вчерашней курсистки. Никакой озлобленной простоты, вынуждающей кому-то что-то доказывать, вызывать на спор, ниспровергать устоявшиеся нормы. Лишь мягкость, не имеющая ничего общего с кокетством, и самоуверенность другого рода. Уверенность в своей неприступности, а не в правоте и превосходстве. Повстречавшаяся ему случайно «эмансипэ» была как будто бы готова даже предаться разврату и отдаваться, чтобы доказывать свои права и утверждаться. Фрейлине императорского двора это не требовалось. Как раз желающему приблизиться к ней потребовалось бы доказать много чего, чтобы получить на это какие-либо права. Какая полярность! — Хорошо. Всё хорошо, благодарю, — опомнился Пётр, отвечая. — А вы? — Вот… — указала она на поданные экипажи. — Едем в Зимний. А так всё по-старому. Пётр указал глазами на её тёмное платье: — Я заметил. Она слабо повела плечами: — Прошло всего три месяца. — Вы… — «Скучаете по Мише?» — хотел спросить Пётр, но одумался. Не стоит задавать вопросов, ответы на которые могут расстроить. — Не против, если я буду время от времени навещать вас? Лицо Ольги не изменилось, как будто бы она вполне ожидала подобного. — Мы с вами хорошо общались, пока Михаил был жив, — сказала она, — почему же мы должны прервать общение? Ведь мы едва не стали родственниками. — Да, но… — Пётр скованно выговорил: — При нём всё было… проще. Как подобает, что ли… — Не верю, что вы способны сделать что-то неподобающее, — улыбнулась она шире. — Оля, ma chère[6]! — окликнула её другая фрейлина. — Едемте! — Одну минуту! Уже иду! — отозвалась она и посмотрела на Петра. — Мне пора и, простите, до Нового года будет ужасно много дел… — Я понимаю… — Но после приедет папá. Вы знаете наш адрес — заглядывайте, Пётр Аркадьевич, мы будем рады, — она протянула ему руку, и он поспешил с поклоном её поцеловать. Сквозь перчатку. — С наступающим Рождеством! — И вас, Ольга Борисовна! С Рождеством… Она впорхнула в экипаж. Дверца захлопнулась. Лошади зашагали, набирая скорость. Снег из-под их копыт вылетел, посверкивая под фонарями, будто это была волшебная карета, увозящая фей в сказочную страну. Замерший Столыпин проводил её глазами, пока та не исчезла за углом. «Мы будем рады, — повторил он мысленно, — обычная вежливость. Пригласила просто так, потому что я явился и напросился. Будет ли она действительно рада меня видеть? И если нет, то что сделать, чтобы обрадовалась? Как понравиться ей? Чем ей понравился Миша?». Масса неразгаданных загадок. Но, ободрённый этой встречей, Пётр теперь и не думал сдаваться, и пусть он был слишком молод, слишком неопытен, неумел и, может, даже не умён, он почувствовал в себе небывалое упрямство. И ещё сильнее разгоревшуюся любовь, ради которой он был готов смести любые преграды. |