Книга Счастливчик, страница 152 – Рене Леблан

— Надо съездить в Брешан и продать там на рынке или на графскую кухню, — сказала Урсула, — хорошие деньги выручим.

— Нет, — возразила Николетт. — Я приготовлю обед для наших гостей, они заслужили!

Анна пришла в ужас, узнав, что дети ходили в лес совершенно одни.

— А что такого? — удивилась Николетт. — Мы с Урсулой тоже ходили, когда нам было лет по пять-шесть. И ни разу не заблудились.

— Почти все грибы нашла я, — похвалилась Бланка, — ну, и Дени две штуки.

— А я не умею искать трюфели, — огорчённо сказал Робер.

Николетт погладила его по волосам:

— Каждому своё, сынок. Ты у нас будешь знаменитый воин, а Бланка — искательница приключений.

— А я? — живо спросил Дени.

Николетт не успела ответить. Во дворе залаяли собаки — это мужчины вернулись с охоты. Все бросились встречать их и, едва увидев добычу, зааплодировали от восторга. Это были два молодых кабанчика, которых Окассен велел привезти неразделанными, чтобы женщины и дети полюбовались.

— И обоих застрелил Окассен, — с улыбкой сказал Мишель. — Я плохой охотник, езжу в лес едва ли пару раз в год. Вот Себастьен обожает охоту.

— Да, он отлично охотится, — спокойно согласился Окассен.

Едва он вошёл в дом, маленькая Бланка бросилась к нему, схватила за руку:

— Идёмте, батюшка, я покажу, сколько трюфелей я насобирала!

Он выдернул руку и раздражённо ответил:

— Мне некогда! Отстань!

Бланка отошла в сторону. Радость исчезла с её лица, глаза наполнились холодным подозрением. Впрочем, никто этого не заметил, все были слишком заняты разделкой добычи.

Наконец накрыли стол к обеду. Мадам Бланка подняла свой кубок и, с нежностью глядя на Окассена, сказала:

— За твоё здоровье, сокровище моё!

Все дружно подняли кубки. Уже два дня Окассен был в полном рассудке, и это казалось вечностью по сравнению с тремя месяцами безумия. Николетт успела рассказать ему, что произошло, пока он был не в себе, и что он говорил Мишелю в трансе. До сих пор Окассен ходил хмурый, смущённый, ему казалось, что все по-прежнему считают его помешанным.

— И за Мишеля! — сказал он, с благодарностью посмотрев на кузена.

Все дружно чокнулись кубками и принялись за «королевское» жаркое, как назвал Мишель мясо, тушёное с трюфелями. Все нахваливали еду, шутили, смеялись. Мадам Бланка порадовалась, что за столом так много народу.

— Совсем, как в моём детстве! У нас было семеро братьев и четыре сестры, а ещё с нами жили две тётки и бабушка. Никогда не было скучно!

— У нас тоже будет одиннадцать детей! — весело сказал Окассен, подмигнув Николетт. — А может, и двенадцать!

— У нас места не хватит, где спать! — воскликнул Дени.

Все хором рассмеялась и стали хвалить мальчика за остроумие. Между тем Бланка-младшая прошла к отцу и попыталась забраться к нему на колени, как делала это в течение трёх безумных месяцев.

— Что такое? — недовольно спросил он.

— Можно, я сяду с вами? — спросила девочка.

— Это в честь чего? Твоё место — после всех мальчиков, вот туда и отправляйся, — холодно проговорил он.

Бланка шарахнулась от него, словно её ударили, и тотчас заревела во всё горло.

— Иди, садись со мной, малышка! — позвала мадам Бланка.

Но девочка, рыдая, бросилась прочь из трапезной.

— А чем она провинилась? — удивлённо спросила Анна.

Окассен покраснел и уткнулся в свою тарелку.