Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 148 – Вера Мосова

Он сел рядом, взял жену за руку.

— Ну, что ты молчишь, Ванечка? – улыбнулась Тюша.– Как сыночка-то назовём?

И от этого родного голоса, от тепла жениной руки вдруг как-то полегчало на душе, всё снова встало на свои места. Вот его дом, вот жена, а вот сын. Сын! У него родился сын!

— Дак, Степаном надо назвать. В честь деда, – сказал он уверенно.

— Хорошее имечко, мне нравится, – улыбнулась Тюша.

Анфиса потихоньку вышла из избы, уводя за собой и Семёновну.

А потом она пересказывала мужу беды и радости нелёгкого дня. Вернувшийся с рынка Прохор хлебал наваристые щи и внимательно слушал жену. Столько событий без него произошло! Внук родился – это хорошо, а вот Василков дед пожаловал – это плохо! Ему хотелось бы самому поговорить с тем господином, удостовериться, что не худой он человек, что не сделает зла парню. Но чего уж теперь вздыхать.

— Завтра поеду в Екатеринбург, – решительно сказал он, вставая из-за стола.

— Как же так? – удивилась Анфиса.– Чего ты там делать-то будешь?

— Чего-чего, – проворчал Прохор, – дитёв своих проведовать!

— Надо хоть гостинцев всем собрать, – встрепенулась жена.

— Собирай покуда, до завтрева время есть. А я пока к Ивану зайду, погляжу, как они там…

И он, накинув полушубок, вышел из избы.

Как же быстро летит время! Совсем как этот паровоз, что мчит сейчас Василку в Екатеринбург. За окном мелькают уже оголившиеся деревья и кусты, зелёные сосны и ели. Предзимье. Всё слегка припорошено первым снежком. Если долго смотреть в окно, то кажется, что деревья сами по себе бегут мимо вагона. А если легонько зажмурить глаза – все они сливаются в сплошную серо-бело-зелёную массу, которая мельтешит и убегает вдаль. Это вам не в тарантасе по разбитым дорогам тащиться! Четыре года мотался он туда-сюда на конных упряжках, а как учёбу закончил, тут Горнозаводскую дорогу и открыли. Всего-то месяц назад стали ходить по ней паровозы, и сегодня Василко впервые едет по новой чугунке. В другой раз он, может быть, и радовался бы этому, но не теперь. На душе у него тревожно – весточка пришла от Лизы, что просватали её, и свадьба уже скоро. Не может он этого допустить, никак не может. Полгода уже не виделись они, но он не терял надежды. Так уж сложилось, что ещё весной он был счастливейшим человеком, помышлял о женитьбе, но всё переменилось самым неожиданным образом. Он как раз тогда заканчивал училище и мечтал вернуться в родительский дом со своей невестой.

Когда он заявил родителям, что желает жениться, матушка только руками всплеснула – рано, дескать, погулял бы ещё. Тятенька же всё подробно повыспросил про Лизанькину семью. Правда, знал Василий немного: семья небогатая, отец работает на каком-то заводе, две старших сестры уже замужем, Лиза в семье младшая, она помогает матушке по хозяйству и немного шьёт на заказ. Отец молча выслушал, нахмурил брови, но ничего не сказал. Хорошо, хоть запрещать не стал! Василко помнил сватовство Алёшки и, честно говоря, побаивался, что батюшка и тут стукнет кулаком по столу и скажет, что сам найдёт ему невесту. Но этого не произошло. Он просто промолчал, что, конечно, тоже был знак недобрый, но всё-таки не запрет.

Тогда Василко решил действовать самостоятельно. Он уже знал, где живёт его подружка, бывало, провожал её до дома после их нечастых встреч. Однажды погожим майским днём после воскресной службы в Большом Златоусте, испросив у Господа поддержки, отправился он к Лизиному отцу с серьёзным разговором. По дороге парень прокручивал в голове слова, с которыми он обратится к родителям своей возлюбленной. Было немного страшно, он ведь впервые в жизни шёл просить руки самой лучшей девицы на свете. Встретили его благосклонно, пригласили в дом. Отец Лизанькин выслушал его и начал расспрашивать о семье, о родителях. По мере рассказа Василки лицо его всё больше хмурилось, а в итоге он заявил, что дочь свою за него не отдаст, что он категорически против этого союза и чтоб ноги Василия в их доме больше не было. Лизе же он запретил выходить из дома без его ведома. С той поры Василий и не видел свою ненаглядную. Сильно он тогда горевал. Нюра, заметив его тоску, предложила привлечь Павла Ивановича, чтоб сходил он в эту семью и попробовал убедить Лизиных родителей не чинить препонов молодым. Но Василко отказался. Он должен сам решить свои проблемы. Ещё несколько раз приходил он к заветному дому, но его больше не впустили.