Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 150 – Вера Мосова

— Поправь мне корсет, Лизи!

Послышалось шуршанье кринолинов, и другой голос произнёс:

— Как тебе молодой Денисьев? По-моему, совершеннейший чурбан! Он совсем не обучен светскому этикету!

— А где ж ему было обучиться, если дед, говорят, привёз его из глухой сибирской деревни?! – отвечал первый голос. – Зато у него локоны, как у ангелочка!

— Вот выйдешь за такого ангелочка замуж, а потом красней за него в обществе! – проворчала одна из девиц.

— Ради такого состояния можно и покраснеть, – рассмеялась другая.

Василий от неожиданности выронил из рук книгу, и она упала на пол с громким стуком.

— Ой! – разом вскрикнули обе, и в тот же миг застучали каблучками по направлению к двери.

Да ни за что он тут не останется! Ишь, замуж они метят за богатого наследника! Не нужно ему никакое наследство, не нужны эти жеманные красотки. И не Денисьев он! Белов! И он немедленно возвращается домой!

Вернувшись в Екатеринбург, Василко первым делом кинулся, было, к Лизаньке, но увидеть любимую ему так и не довелось. Отец её вышел, молча погрозил жениху кулаком и вернулся в дом, громко хлопнув дверью. Тогда пришлось-таки согласиться с Нюрой, чтоб за это дело взялся деликатный Павел Иванович. Может быть, его солидный вид и положение в обществе произведут впечатление на Лизиного отца. Господина Смирнова приняли, выслушали и вновь отказали. Без лишних слов, без всяких объяснений. А на следующий день Лизанька через одну из своих сестёр смогла передать Василке записку, где просила его на время отступиться, не гневить отца, может, он успокоится, да и даст им своё благословение.

Деваться некуда, вернулся он домой, к родителям, и теперь работает в заводской конторе. Его уважительно величают Василием Прохоровичем, несмотря на молодой ещё возраст. Перед ним кланяются рабочие завода. И даже дружки его прежние, Петька с Николкой, держатся с ним немного скованно, не как прежде. Он ведь теперь ходит в мундире горного служащего, какое-никакое, а заводское начальство! Работа Василке нравится. И всё бы хорошо, да только по Лизаньке он очень тоскует. А как получил вчера её письмо, так тут же и собрался в дорогу. Она написала, что готова бежать с ним, куда угодно, лишь бы не выходить замуж по воле отца, что каждый вечер, как только стемнеет, она будет заглядывать изредка на задний двор, где он может её поджидать. Там есть дыра в заборе, надо только доску отодвинуть.

Вот и едет он сейчас к своей ненаглядной, быстро едет, да только душа его всё равно вперёд паровоза бежит, торопится, как бы не опоздать. Вот уже и Тагильский завод миновали, отправившись от платформы под звонкий удар колокола, вот и Невьянский остался позади. Василко всё просчитал в уме. Если они с Лизанькой станут ждать завтрашнего паровоза, отец её может словить их на вокзале, а этого никак нельзя допустить. Сейчас он зайдёт к Нюре, попросит, чтоб Павел Иванович дал ему Орлика и коляску, и они укатят сегодня же вечером как можно дальше отсюда. Нет, так не годится. Нюра станет переживать, ещё, чего доброго, отговаривать его начнёт. А ему никак нельзя поколебаться в своём решении. Больше такого случая не представится, выдадут Лизаньку против её воли. И как он станет жить тогда? Надо просто нанять извозчика. Заплатить он может, сам уже зарабатывает деньги. В конце концов, можно и на перекладных добраться.