Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 124 – Вера Мосова

— Ну, да, так и будет. От своего-то отца он едва ли чего дождётся, пусть хоть мы поможем. Только вдруг Егор откажется? Он ведь не такой тюфяк, как Сано, стремится сам всего добиваться.

— Тогда скажем, что мы для внучат это отдаём, вроде как в наследство.

— Можно и так. Жаль только, что наследники-то не Беловы у нас, а Кузнецовы да Смирновы. Может, Иван кого подарит, чтоб фамилия дальше жила, – с надеждой проговорил Прохор.

— У нас ещё и Василко есть! Так что не горюй, всё впереди! – ободрила мужа Анфиса.

— Ну, да. Ну, да, – отозвался Прохор, переходя на шёпот, чтоб Василко не услыхал. – Только вот объявятся его настоящие-то родители, да и заберут нашего парня, и фамилию ему поменяют.

— Ты это брось, Проша! – встрепенулась Анфиса. – Никто теперь ничего не докажет, наш он сын! Наш, и всё тут!

— Дай-то Бог! – поворачиваясь на бок, прошептал Прохор и уткнулся носом в родное плечо.

— Ты лучше думай, как кузню переправить, – перевела разговор жена.

— А чего тут думать? Завтра с Иваном начнём её разбирать и по частям на телегу грузить. А послезавтра и отправимся, чего тянуть-то! Пока пахота не подоспела, мы и обернёмся. Ты наладь какие не то гостинцы девкам, да внучатам подарочки. Не с одними же железками нам ехать.

— А лошади-то потянут ли эку тяжесть? – засомневалась Анфиса.

— Потянут! – заверил Прохор. – Сюда-то привезли ведь. Там только наковальня тяжёлая-то, а всё остальное – пустяки. Молот, щипцы да горн – вот и вся кузня. А крышу новую уже на месте поставим. Ты приготовь-ка нам старые тряпицы – железки обернём, чтоб не гремели в дороге.

По тому, как детально всё продумал Прохор, жена поняла, что он от этой мысли не отступит, пока не сделает то, что задумал. Вот и хорошо.

Как и планировали, в воскресенье мужики выехали с утра пораньше. Анфиса, проводив их, хлопотала по хозяйству. В полдень, когда солнышко пригрело посильнее, она решила помыть окна. Виданное ли дело: у невестки стёкла блестят-переливаются, а у свекрови – грязью прошлогодней подёрнулись. Негоже это! Анфиса распахнула окно, впустив в избу свежий весенний воздух, и принялась за работу. Неожиданно под окном появился Сано. Он поздоровался и какое-то время топтался в нерешительности.

— Ну, чего молчишь? Говори, зачем пожаловал? – не выдержала Анфиса.

— Дак, это… слыхал я… у Маруси сын родился, – начал он неуверенно.

— Да кто ж это тебе доложить-то успел?

— Николка сказывал… братец Танюшкин, от Василки он узнал.

— Ну, и родился! А тебе-то что?

Сано пожал плечами и робко спросил:

— Мой сын-то?

— А я почём знаю? Тебе виднее. Только послушай меня, Сано: ничего твоего тут быть уже не может. Порушил ты свою семью, вот и иди восвояси! Нечего сюда вертаться!

— А как же… – начал, было, он.

— А никак! – отрезала Анфиса. – Забудь сюда дорогу! Нечего тебе тут делать! У тебя теперь своя жизнь, у Маруси – своя. У тебя тоже скоро кто-то народится, вот и живи спокойно со своей новой женой, а про Марусю забудь!

— Да как же я про неё забуду, если она мне… – он замолчал, подбирая слово, – …родная!?

— А Танюшка кто? Чужая? – строго спросила Анфиса. – Иди, Сано! Подобру-поздорову иди! И чтоб я тебя больше тут не видела!

— А как же… – опять, было, начал он, желая выдвинуть свой самый весомый довод – Тимошу.