Книга Не шей ты мне, матушка, красный сарафан, страница 126 – Вера Мосова

Она встала и молча вышла из избы – пусть помучается!

На поляне под старой берёзой играли Николка с Василком. Они положили на чурочку широкую доску, встали по её концам и попеременно прыгали, подлетая вверх с визгом и хохотом. Ох, как же прежде любила Танюшка эту игру! Когда-то они с подружками так же скакали на доске. Танюшка подозвала к себе братова дружка и начала выспрашивать про Марусю. Оказалось, что зимой он побывал у сестры в гостях.

— Дак, где хоть она живёт-то? – пытала его Танюшка.

— А мне не велено говорить! – отбивался Василко.

— А с кем она живёт? – снова подступала неугомонная соперница.

— С Егором! С кем же ещё! – порываясь убежать, отвечал парнишка.

— Угол что ли снимают?

— Не, они свою избу купили!

— Это Егор такой богатый стал? У него, небось, и кузня там своя?

— Ага! Скоро будет своя. Тятенька с братом сегодня повезли ему кузню.

— Мою кузню?! – вскричал появившийся в воротах Сано.

— Неее, тятька сказал, что она Марусина, ей и отвезёт.

Сано с силой хлопнул воротами и вернулся в избу к своей кружке. Всё забрал у него брат! Всё! Жену, сыновей, а теперь ещё и кузню!!!

Анфиса с Тюшей перебирали прошлогодний лук, снимая с него шелуху и отбирая луковицы для посадки, когда в избу влетел Василко и громко закричал:

— Там Сано повесился!

— Как повесился? – воскликнули обе одновременно.

— Мы с Николкой бегали на улице, – едва переводя дыхание, возбуждённо рассказывал парень, – вдруг Танюшка закричала… ну, мы во двор… а он в амбаре!

— Висит? – с ужасом спросила Тюша.

— Нет, лежит! Верёвка оборвалась, и он упал! Видать, привязал её слабо. А Танюшка на завалинке сидела до этого. Грохот услыхала и пошла туда.

— И что с ним? – снова спросила Тюша.

— Да ничего, в избу затащили. Пьяный он. Спит уже. И шишка на голове вот такая! – Василко показал руками её величину.

— Дак, значит, не помер он? – продолжала Тюша.

— Не-а!

— Ну, слава Богу! – она облегчённо вздохнула.

— Слабак! – вымолвила Анфиса и снова погрузилась в работу.

А Василко побежал к деду делиться новостью. Тот, как всегда по весне, маялся спиной и редко выходил из своей малухи, даже к столу не являлся. Анфиса уже и еду ему туда носила.

Дед внимательно выслушал внука, потом, кряхтя и постанывая, поднялся с лежанки, сел напротив парня и сказал:

— Видать, Господь-то смилостивился над Саном, дал ему шанс жизнь свою наладить. А ведь мог и того… к себе прибрать. Запомни, Василко: никогда нельзя опускать руки и помышлять о дурном. Судьба каждого из нас на прочность испытывает, так уж мир устроен. И эти испытания надо пройти с честью. Раскисать нельзя! Попомни это, парень! Тебе ужо четырнадцать годов минуло. Скоро жизнь твоя переменится, и не знаешь ты, чего там ждёт впереди. А там будет много всякого: и доброго, и худого. И никуда от этого не денешься. Ты, главное, всегда помни: Беловы не отступают перед трудностями! И ещё знай: опосля плохого обязательно хорошее придёт! Худа-то без добра не бывает, оне завсегда рядышком идут, рука об руку. А потому и отчаиваться нельзя! Понял, малец?

— Я не малец! – буркнул Василко. – Понял!

— Вот и хорошо, что понял, – продолжал дед. – И не серчай на старика, для меня ты малец и есть, им и останешься! Ты вот сейчас думаешь, что дед ерунду всякую говорит, в молодости-то верится, что впереди всё будет сладко да гладко.