Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 150 – Вера Мосова

Хозяин встретил их с распростёртыми объятиями, приглашая пройти в залу, где уже собирались гости. Кроме них с Любой, было ещё две семьи, живущих неподалёку. Любашу поразило обилие света. Кругом стояли канделябры с горящими свечами. Ей стало немного страшно, и она взяла Василия под руку, словно ища в нём опоры. Пётр Маркелович представил их другим гостям, и подвёл к своей супруге. Звали её Софья Николаевна. Она была высокой статной дамой, отчего муж рядом с ней казался меньше ростом. Василий приложился к руке хозяйки, Любаша присела в реверансе. Софья Николаевна лишь слегка повела головой. Она была хороша собой и явно гордилась этим, величественно созерцая гостей с высоты своего роста. Слегка седеющие волосы убраны в роскошную причёску, платье из лёгкого серого шёлка мягко струится по её фигуре, образуя сзади небольшой шлейф, ожерелье из малахита отлично дополняет её наряд. Любаша была поражена тем, как умело несёт себя эта дама.

Неожиданно в зале появилась красивая черноглазая барышня, и рука Василия вдруг дрогнула, словно он чего-то испугался. Любаша посмотрела на него, а он во все глаза глядел на эту девицу. По тому, как гости приветствовали её, Люба поняла, что это дочь хозяев.

— Элизабет, доченька, сыграй нам что-нибудь для настроения, – попросил её отец, и та подошла к роялю.

Любин спутник двинулся туда же вместе с другими гостями и всё время, пока она играла, не отрываясь, смотрел на неё. Любаше стало не по себе от такого его поведения. Все бурно аплодировали, когда игра закончилась. Василий бросился к Элизабет и поцеловал ей руку, сказав, что играла она божественно. За ужином хозяйская дочь, как нарочно, оказалась напротив Василия, и он, время от времени, продолжал поглядывать на девицу. Настроение у Любы совсем испортилось. Кое-как дождалась она окончания этого званого вечера, но муки её на том не прекратились. На обратном пути Василий молчал, весь погружённый в себя, и это её окончательно добило. Войдя в свою комнату, она приняла из рук няни голодную дочурку и уселась с ней на стул. Малышка больно вцепилась в грудь и с жадностью начала причмокивать, словно её весь день не кормили. У Любаши потекли слёзы. Нет, не дочка была тому виной. Просто её душу раздирала жуткая ревность. Она и не думала, что опять ей придётся страдать из-за своего дружка.

На следующее утро Василий зашёл к Любаше для серьёзного разговора.

— Нам надо поехать в Петербург, – твёрдо сказал он.

— Нет! Я никуда не поеду! – так же твёрдо ответила она. – Почему я должна с младенцем мотаться за тобой по белу свету? Ты уговорил меня поехать с тобой сюда, я согласилась. Но про Петербург у нас не было уговора.

— Но мне очень надо! – взмолился Василий. – Ну, пожалуйста!

— Если очень надо, поезжай без меня. Мне туда не надо.

— Я не могу оставить здесь сына, а он не может без тебя!

— Значит, мы останемся тут вместе с ним! – разозлилась Люба.

— Хочешь, я на колени встану? – взмолился он.

— Вот что я скажу тебе, Василий, – начала Любаша как можно спокойнее, хотя в душе у неё всё кипело, – не пристало вдовцу гоняться вот этак за первой встречной юбкой! К тому же человеку, который носит траур по жене. Мне стыдно за твоё поведение, и я не намерена тебе потакать!

Он, видимо, не ожидал от неё такого отпора и долго молчал, собираясь с мыслями. Потом печально заговорил: