Книга Ходила младёшенька по борочку, страница 147 – Вера Мосова

Любаша с дочкой отправилась к себе, Филя пошёл с нею, прося рассказать ему сказку. Василий смотрел им вслед, и сердце его защемило от боли. Ну, почему это не Лизавета ведёт мальчика за руку? Никогда больше сын не услышит её голоса, не увидит её лица. Чем он так прогневал Господа, что тот отнял у него самого дорогого человека? За что ему такое наказание?

Он вышел в сад, ища одиночества, сел на скамью под яблоней и предался своим горьким мыслям.

Через полчаса он постучал в дверь Любашиной комнаты. Она тихонько откликнулась. Когда он вошёл, то увидел, что Люба сидит на стуле, а Филя пристроился у неё на коленях, как когда-то сиживал у матери. Щека его прижата к её груди, одной рукой он обнял Любу за шею да, видимо, так и заснул, слушая сказку. Любаша улыбнулась, словно говоря, вот, дескать, так мы и живём. Василий присел перед ними на корточки и прошептал:

— Люб, поехали с нами, а? Филя так к тебе привязался, ему будет тебя не хватать.

— Как же так? – растерянно говорила Тюша, сидя на завалинке рядом со свекровью, недавно вернувшейся от Нюры. – И она согласилась? Она с такой крохой в эку даль поедет? А мы с Ваней как же? Это чего же, мы теперь и внучку не увидим? Тут хоть приехать могли, а там…

— Не знаю, Тюша, она ещё ответа не дала, – молвила Анфиса, – только думается мне, что поедет она. Уж больно подробно всё выспрашивала у Василки. Филя-то, смотрю, не отходит от неё ни на шаг, как к мамке, к Любе привязался. Он к ней чаще бежит, чем к отцу. Не хватает ему матери-то, вот он Любу и выбрал взамен. А она у нас молодец, пригрела сиротку.

— Ой, матушка, не надо бы им с Василием вместе-то жить! Ой, не надо! – запричитала Тюша.

— Да не вой ты раньше времени-то! Она ещё никуда не уехала. Ну, и что из того случится, если поедет она с ним? Девка она добрая, работящая, пусть поможет. Плохо ему сейчас, Тюша. Ой, как плохо! И так мне его жаль, что сердце разрывается, а помочь-то ничем не могу. Пусть хоть она рядом будет.

— Не сказывала я вам, матушка, только влюблена ведь она в него. Давно. Почитай, с детства. Боюсь, как бы не натворила опять делов-то там.

Анфиса удивлённо глянула на невестку, помолчала немного, переваривая новость, и заключила:

— А что на роду написано, тому и быть. Хоть бойся ты, хоть не бойся. Ты только никому не говори пока про любовь-то эту. А то до Прохора дойдёт – нам же и достанется!

— Ваня знает про это, а больше и никто.

— Вот и хорошо! А может, им и суждено быть вместе, а? Может, судьба это? А чем тебе мой сын нехорош? – лукаво улыбнулась Анфиса.

— Да всем он хорош, только она-то ему вовсе не нужна. Да и негоже это – Люба ведь ему вроде как племянница.

— Вот именно, что «вроде как»! А на самом-то деле не родня они по крови. А что? Я б женила сына на Любаше. Так-то даже лучше, чем неизвестно кому отдавать.

— А люди-то что скажут? – возразила Тюша.

— А люди нам не указ! – отрезала Анфиса, подумала немного и добавила:

— Только думаю я, не любит она его уже. Кабы любила, не рожала бы от кого попало.

— Может, и разлюбила. Только этот самый «кто попало» тоже из столичных будет. А ну, как встретятся там?! Ой, не приведи, Господи!

— И что ты всё «если бы да кабы»! Чему быть, сама знаешь, того не миновать.

— Знаю! Но болит ведь душа-то за неё!