Книга Хозяйка дворца, страница 147 – Чжоу Мо

Заговорив о предмете, который так его беспокоил, князь Хэ, не удержавшись, ударил рукой по столу, сверток развязался, и вещи высыпались наружу.

Сверху лежало письмо.

Хунчжоу наклонился и взял его в руки. Он прочел его и переменился в лице.

— Великий князь, что это?

Хунчжоу быстро закрыл письмо и пробормотал:

— Кто бы мог подумать? Оказывается, моя мать, которую много лет изводила вдовствующая императрица, оставила после себя охранный амулет!

— Охранный амулет? – переспросил мальчик-слуга.

Немного подумав, Хунчжоу с улыбкой поправился:

— Нет, скорее смертоносный амулет для вдовствующей императрицы!

— Что? – не понял мальчик.

Сунув письмо в рукав, Хунчжоу быстро вышел.

— Великий князь, ваше императорское высочество, подождите! – Мальчик даже не успел собрать выпавшие из свертка вещи. Он торопился следом за Хунчжоу. – Куда вы так спешите?

— В павильон Янсинь!

В кабинете павильона Янсинь на столе было разложено полотно «Сияние весны»^[54].

«Родная мать – в руке иголка с ниткой. В дорогу сыну платье шьет она»^[55].

Эту картину принес Цянь Чжэнъюань, помощник главы министерства церемоний. Его мать, уже сорок лет как вдова, содержала родителей супруга до самой их смерти и в одиночку вырастила Цянь Чжэнъюаня и его брата. Чтобы раздобыть денег для своей семьи, бедная женщина проводила дни и ночи за прялкой, отчего к концу жизни совсем ослепла. Сегодня старой госпоже исполнялось восемьдесят лет, и Цянь Чжэнъюань молил императора подписать для нее картину.

— «Да разве может сердце юной травки воздать за ласку, что дает весна?..» – медленно проговорил Хунли. Сам свято чтивший сыновний долг, он не мог отказать другому почтительному сыну. Он уже поднял кисть, чтобы оставить подпись, когда услышал голос Ли Юя:

— Прибыл великий князь Хэ.

Хунчжоу быстро вошел.

— Приветствую вас, ваше величество!

Хунли обмакнул кисть в тушь и надписал на «Сияние весны» первый иероглиф – «чистый».

— Говори же, – сказал он, не поднимая головы. – У меня много дел и нет времени разгадывать твои загадки.

Только тогда Хунчжоу наконец заговорил сдавленным голосом – казалось, что спавший долгие годы вулкан пришел в движение:

— Ваше величество, когда я собирал вещи моей матери, вдовствующей супруги Юй, то нечаянно обнаружил одно письмо.

Хунли написал следующий иероглиф – «аромат».

— Что за письмо?

— Письмо, которое госпожа Вэньшу написала собственноручно незадолго до смерти.

Кончик кисти дрогнул, Хунли поднял голову и взглянул на брата.

— Моя кормилица?

— Да.

Хунли отложил кисть.

— Дай мне его.

Подошел Ли Юй и подал письмо императору. Когда Хунли начал его открывать, Хунчжоу вдруг подал голос:

— Император!

Хунли перевел взгляд на Хунчжоу.

Не столько предостерегая, сколько подстрекая, князь Хэ сказал:

— Содержание этого письма может повлиять на ваши отношения с матерью. Вы точно хотите его прочесть?

— Благодеяния матери подобны морю, и целой жизни мало, чтобы им должное воздать. Ничто не сможет изменить моего отношения к матери-императрице, – сказал он, открывая письмо.

В глаза ему бросилась фраза:

«Родная мать четвертого принца – женщина из цзясинского рода Цянь. Супруга Нюхуру убила ее и выкрала ребенка. Берегись, принц!»