Книга Хозяйка дворца, страница 269 – Чжоу Мо

— Я знаю, что ты меня не любишь, но это неважно. – Лхаванг не был силен в любезностях, а потому признание в его устах звучало особенно трогательно. – У нас еще много времени впереди, я буду терпеливо ждать, когда ты меня полюбишь.

Кто еще на этом свете мог полностью принять ее, зная ее тайну?..

— Пора. – Он оглянулся и вдруг заторопил ее.

Девушка кивнула, поднялась в паланкин, опираясь на его руку, занавеси колыхнулись, и она услышала встревоженный голос:

— Чжаохуа, подожди меня!

Ее плечи дрогнули, Лхаванг Доржи отдал команду:

— Поднять паланкин!

Носильщики направились к воротам Шэньу.

Охрана по пути была такой строгой, что никто, даже такой знатный господин, как Фуканъань из рода Фуча, не мог подобраться ближе.

И уж тем более никто не мог помешать свершиться этой свадьбе.

Лхаванг Доржи верхом на высоком скакуне оглянулся еще раз и вспомнил слова Вэй Инло.

«Фуканъань, кто-то все это время говорил тебе, что ты сын императора и, если хочешь отомстить, нет способа лучше, чем влюбить в себя Чжаохуа? – проговорила тогда императорская супруга с улыбкой. – Но только действительно ли ты сын правителя Поднебесной?»

В мире нет непроницаемых стен, и то, что однажды случилось, когда-нибудь непременно выйдет наружу.

В ходе тщательного расследования выяснилось, кто именно подстрекал Фуканъаня отомстить. Мужчина, который когда-то отвел мальчика к телу матери и велел запомнить ее, был младшим братом Фуча Фухэна, сыном наложницы.

А еще возлюбленным Эрцин и настоящим отцом Фуканъаня.

Из-за беременности Эрцин было загублено столько судеб, а в итоге выяснилось, что ребенок в ее чреве и впрямь относился к роду Фуча.

— Так Чжаохуа… не моя сестра. – В глазах Фуканъаня горе мешалось с радостью, растерянность – с надеждой. – Не сестра…

И что с того?

Чжаохуа ничего об этом не знала.

«Это дело касается репутации семьи Фуча, поэтому я избавилась ото всех, кому об этом было известно. Теперь правду знаешь только ты, я и Фуканъань, – слышался в ушах Лхаванг Доржи голос Вэй Инло. – Я не стану рассказывать правду Чжаохуа, а ты?»

Воин улыбнулся.

Паланкин с фениксами наконец выехал из ворот Шэньу, и носилки озарил великолепный закатный свет, он был похож на льющийся с небес янтарь, готовый запечатлеть эту сцену на тысячи лет вперед.

«Это будет моей тайной, – подумал Доржи. – Пусть пройдут тысячи лет и кости обратятся в прах, но я никогда не расскажу ей правду».