Книга Хозяйка дворца, страница 124 – Чжоу Мо

— Ваше величество, это вы его убили?

Хунли замедлил шаг.

— Нет.

— Значит, это дело рук вдовствующей императрицы.

Он резко обернулся.

— Госпожа Сянь! Твой отец покончил с собой!

Эти слова вызвали у императрицы безудержный смех.

— Мой батюшка был честным глупцом, но он дорожил своей жизнью. Иначе он не пришел бы ко мне несколькими днями раньше, поступившись своим достоинством… И такой человек якобы покончил с собой?

— Его уже не вернуть, дальнейшее расследование бессмысленно.

Императрица улыбнулась.

— Ваше величество, моего отца несправедливо обвинили, превратив его в глазах всего света во взяточника, после чего он, страшась наказания, покончил с собой в тюрьме. Я его дочь и вряд ли смогу промолчать и притвориться, что ничего не заметила.

Ответом было молчание.

Императрица славилась послушанием и добродетелью, но она была человеком и любящей дочерью, и несправедливость по отношению к родителям могла привести ее в ярость и толкнуть на любые безрассудства.

— Я знаю, что тебе больно. – Понимая все это, Хунли не мог ее винить, как не мог винить и другую женщину. – Можешь обвинить во всем меня, можешь меня ненавидеть. Но не вини вдовствующую императрицу.

Вот только как же императрице-преемнице было не винить царственную вдову?

Она бы и слова не сказала, если бы подобный конец настиг отца после настоящего присвоения преступления.

Только вот он ничего не совершил.

Ее отец не только не крал зерна, он продал все свое имущество, чтобы покрыть недостачу, да еще и присовокупил к этому собственную жизнь. А что получил взамен? Позор и поругание.

— Ваше величество, – спросила Сянь, – вы всерьез полагаете, что у вдовствующей императрицы не было никаких личных мотивов, чтобы так поступить?

— Даже твои страдания не дают тебе права дурно отзываться о ней.

Сянь фыркнула. Когда поручила Хунчжоу выяснить правду, она узнала куда больше, чем один факт невиновности отца.

— Вам, конечно, известно, что родной племянник вдовствующей императрицы тоже замешан в истории со взяточничеством?

Чжэньэр подпрыгнула от страха и тихонько потянула императрицу за рукав.

— Как только началось расследование по делу отца, старший брат вдовствующей императрицы с женой пожаловали во дворец просить о снисхождении. Если бы расследование провели как следует, то оно затронуло бы и семью родителей вдовствующей императрицы, – как ни в чем не бывало продолжила Сянь. – Так что она безо всяких колебаний повесила вину на моего отца.

— Госпожа! – Перепуганная Чжэньэр ухватила ее за руку. – Перестаньте!

Другие служанки стояли на коленях, опустив головы и жалея, что не могут оглохнуть, только бы не слышать эти жуткие секреты.

Императрица-преемница оттолкнула служанку, поднялась с постели и подошла к мужу. На лице ее была улыбка, но в глазах стояли слезы.

— Ваше величество, чиновники глупы, коварны и алчны, в точности как обитательницы вашего красочного гарема! Все вокруг притворщики, сговорившись, они дурачат вас песнями о благоденствии и Великой Цин. И сколько бы вы ни трудились с утра до ночи, вы не в состоянии защитить невинных и извести алчных стяжателей!

Настала очередь Хунли пристально смотреть на нее.

— Ли Юй, – наконец произнес он. – Императрица больна, позови лекаря, чтобы он ей занялся.

Когда он ушел, Чжэньэр была вся в поту от страха. Она в изнеможении села на кровать и сказала со вздохом: