Онлайн книга «Кровавая заутреня»
|
Рано утром 29 октября 1794 года русская армия торжественно перешла через мост и вошла в Варшаву. Во главе ехал генерал-аншеф Суворов в повседневном мундире. Накануне он приказал войскам не заряжать ружья и пушки, чтобы ни в коем случае не ответить на возможные провокации со стороны поляков. Такой приказ некоторые генералы сочли опасным и легкомысленным, поэтому втайне от главнокомандующего велели некоторым, самым надёжным частям, идти с заряженным оружием и быть готовыми к вероломству поляков. К счастью, опасения генералов не подтвердились. Столицу горожане сдавали по всем правилам. Члены городского магистрата встретили Суворова с хлебом и солью, преподнесли ему с поклоном символический ключ от города и торжественно вручили бриллиантовую табакерку с надписью на польском: «Избавителю Варшавы». В честь такого события и в подтверждение своего великодушия Суворов приказал освободить сразу же около шести тысяч польских пленных солдат. Это не нашло понимания среди приближённых к Екатерине сановников, и они разразились гневными докладными записками. Только полководец оказался гораздо дальновиднее царедворцев. Забегая вперёд, можно рассказать, что жест щедрой милости Суворова правильно расценили остатки войск повстанцев, разбросанные за пределами Варшавы. В течение недели большинство их сложили оружие и добровольно сдались в плен. Лишь некоторые польские военачальники, боясь наказания, попытались скрыться. Часть войска под командованием Вавржецкого попыталась пробиться в Галицию, но по пути была перехвачена в Сандомирском воеводстве Денисовым и Ферзеном. Ещё часть войска повёл на юг Мадалинский. Тот самый, с неподчинения которого приказу о расформировании конной бригады началось весной восстание. Мадалинский вступил на земли, находящиеся под контролем австрийцев, и был там взят в плен. Яну Килинскому удалось пересечь границу с Пруссией, но пруссаки арестовали бывшего предводителя Варшавского восстания и передали его русским. По факту штурм Праги и последующая капитуляция Варшавы поставили точку в польской кампании. Воспользовавшись свободным временем, появившимся после окончания торжественных мероприятий, Алексей поскакал в «Весолек». Встречающиеся по дороге поляки опускали глаза и низко кланялись. Алексей понимал, что большинство этих людей так или иначе участвовали в апрельских событиях, но сдерживал эмоции, не позволяя им возобладать над разумом. Местные жители знали о гарантиях неприкосновенности со стороны Суворова. Им сообщили, что они прощены самой русской императрицей, поэтому жители столицы чувствовали себя в безопасности. Но, пожалуй, самой доброй для них вестью была новость о запрете переходить на эту сторону Вислы выжившим солдатам и офицерам из варшавского гарнизона. Поэтому при неожиданном появлении Алексея в «Весолеке» на лицах Чеслава и пани Ивоны отразились удивление и страх одновременно. Какое-то время оба Ярошевских стояли у стойки, словно парализованные, но потом пани Ивона первой пришла в себя и бросилась навстречу посетителю с широкой улыбкой: — Добры день, пан Алекси! Мы так рады видеть вас! Алексей смерил корчмарку холодным взглядом: — Я знаю, как вы умеете притворяться, пани Ивона. Поэтому оставьте свою лживую радость себе. Я к Чеславу. Нужно поговорить с ним. |