Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 110 – Кристи Вудсон Харви

— Я все время думаю о тебе, Барбара. И мне кажется, если б ты перестала думать обо мне, то не пришла бы сейчас сюда. Не отвечала бы на мои письма в последние месяцы. Ты же знаешь: нас связывает нечто особенное.

Я это знала. Точно знала. Именно поэтому во время рождественских каникул я плакала в объятиях матери вместо того, чтобы праздновать помолвку. После отъезда из летнего лагеря я виделась с Майлзом всего дважды. И оба раза давала себе обещание, что это наша прощальная встреча. Но не могла с ним окончательно расстаться. Когда Рейд сделал мне предложение, я наконец сказала Майлзу, что больше не могу с ним встречаться. Но мы продолжали переписываться. Какой вред может быть от писем?

— Разве можно любить сразу двоих? – рыдая, спрашивала я маму.

Мы сидели на диване. Она крепко обнимала меня. От нее пахло духами «Шалимар» и сигаретным дымом. На моей заплаканной щеке остался след от ее помады.

— Девочка моя, – сказала она. – Со мной тоже так было. Я ужасно сомневалась, следует ли мне выходить за твоего отца. Но в тот вечер, когда он сделал мне предложение, от незнакомой женщины в поезде я получила фату, и все встало на свои места. Я ждала знамения, а этот был знак такой, что яснее не бывает. – Она пристально посмотрела мне в глаза. – И тебе должно быть знамение.

Знамение. Четыре месяца спустя оно мне было. Если я искала конкретную причину, которая определила бы мой выбор между Рейдом и Майлзом, я ее нашла. И это была причина веская, важная, убедительная.

Сидя под могучим тополем перед уязвленным умоляющим Майлзом, я знала, что не могу отменить предстоящую свадьбу, даже если бы хотела. Мое будущее было определено, моя история – написана. В глубине души я жалела, что нельзя все переиграть, посмотреть, каким может быть другой вариант моего будущего. Но выбора у меня не было.

Тогда я не могла назвать ему причину. Не могла объяснить. Я опустила глаза, рассматривая свои ноги.

— Майлз, я тебя обожаю, – сказала я. – Правда. В другое время, в другом городе, наверно, мы с тобой могли бы быть вместе. Но я выхожу за Рейда. – Я снова взглянула на него. – Майлз, я никогда тебя не забуду. Возможно, я всегда буду думать о том, как у нас с тобой могло бы все сложиться. Но сейчас изменить ничего нельзя.

Он сник.

— Что ж, Барбара, если ты уверена в своем решении, значит, так тому и быть. Жаль, что ты выбрала не меня. – Глубоко опечаленный, он взял меня за руку. На этот раз я не отдернула ее. Он вложил в мою ладонь что-то ценное, значимое, то, что он мог дать только один раз.

— На память обо мне, – сказал Майлз.

И я помнила его. Всю жизнь.

И сейчас, когда мы оба сидели на крыльце моего дома, я поняла, что наконец-то пришло время загладить свою вину.

— После того вечера я много раз порывалась написать тебе, объяснить все, – тихо промолвила я.

Он улыбнулся.

— Значит, ты не просто старалась меня утешить? Я действительно что-то значил для тебя?

— Конечно, Майлз.

— И сейчас еще значу? – В его глазах сквозил страх: он боялся услышать ответ.

Майлзу не было свойственно ходить вокруг да около. Он был человек действия, всегда выставлял свои чувства напоказ, не думая о последствиях. Я ласково тронула его за руку. Почему я отвергаю его? Из-за себя? Из-за дочерей? А какая, в сущности, разница?