Книга Запад есть Запад, Восток есть Восток, страница 36 – Израиль Мазус

— Опять вылез мой папа!

Гладких обнял ее и поцеловал:

— Что с тобой сегодня? Я тебя такой еще никогда не видел. И потом, я знал, что твой папа жив, что у вас что-то в семье неладное было, но не знал, что он какое-то значительное лицо-то, раз так спросили…

Галя улыбнулась и сквозь слезы проговорила:

— Опять ты затокал? И с ними, когда говорил, тоже.

Гладких ответил, что так ведь от волнения это все. И сам спросил:

— А кто он, папа-то твой?

Галя ответила, что потому и плачет, что эта остроносая курица о нем спросила. Еще сказала, что каждый день хотела ему об отце рассказать, да только не знала, какими словами. Не хотела говорить плохо, а хорошие слова не находились.

— А этавлезла. От обиды плачу. Никакой он не значительный. Просто его тут все знают. Он начальник одного женского ОЛПа^[10] в Китойлаге. Они с матерью давно разошлись, мы в Иркутск переехали. Я его и видела-то редко. Правда, алименты от него шли большие. Мама говорила, что стыдно от него деньги получать, да только деваться некуда. Володя, трудно мне говорить. Потом как-нибудь, постепенно. Мама из-за него много переживала и болела. Поэтому рано и умерла. Ты, Володя, всю жизнь на природе жил. Тебе этого сразу не понять. Не обижайся, что об отце от других людей узнал.

— Раз трудно, то и не говори. Только больше не плач, а то я и сам вместе с тобой плакать начну. Но если по-другому, то я так понимаю, что не потому ты его стесняешься, что он здесь начальник. Зэки говорят «кто здесь не бывал, тот будет, а кто будет, тот век не забудет». Слышала, наверно?

— Я тут много чего слышала…

— А еще и по другой причине. Из-за матери. Только у него с твоей мамой было одно, а у тебя с ним совсем другое. А раз ты сюда на работу приехала, значит, к нему приехала. Я так понимаю, что тебя к отцу все-таки тянет, а раз тянет, так и не стесняйся. Отец все же…

— Я не к нему приехала, а к тебе, — сказала Галя, улыбаясь и вытирая слезы, — но все равно ты хорошо сказал, спасибо тебе.

Свадьба, как того и хотели молодожены, была хотя и скромная, но душевная. Сразу после нее Гале передали записку от отца. Тот был возмущен, что узнал о свадьбе от чужих людей, вместо того, чтобы принять в ней самое активное участие. И спрашивал: за что? Галя ответила, что это была и не свадьба совсем, а так, встреча друзей. Ведь вместе с Володей жить им пока еще негде. Просила не обижаться. И еще написала, что как только у них появится какое-никакое жилье, то он будет первым, кого они примут у себя дома.

Галина и Гладких по-настоящему сошлись, когда в городе стали ставить дома, и они получили квартиру в двухэтажке. Одними из первых. Тогда же, едва расставили мебель, и появился Гладышев. Высокого роста подполковник со строгим лицом и двумя рядами наградных колодок на груди. Сразу обратил внимание, что Галя ждет ребенка, и обрадовался, что скоро станет дедом. Когда жал руку зятю, внимательно смотрел ему в глаза и вдруг ласково провел ладонью по бороде. Спросил, давно ли тот носит бороду.

— Так всегда носил, как появилась. Из кержаков я, — ответил Гладких.

Гладышев сказал, что наслышан об этом, и спросил про братьев и сестер, много ли их у него? И не приехал ли кто из них на Ангару? Гладких ответил, что братьями да сестрами обделил его Бог.