Книга Запад есть Запад, Восток есть Восток, страница 35 – Израиль Мазус

Не прошло и года, как на стройке появился серьезный объем работ, и с каждым месяцем вольнонаемных рабочих становилось все больше и больше. К тому времени у Гладких был уже самый высокий рабочий разряд, и он без особого, правда, желания с его стороны, вначале был назначен бригадиром, а потом и мастером. Начальник участка и прораб на стройку наезжали раз в неделю из Иркутска.

* * *

Как то Гладких понадобилось зайти в управление строительством, чтобы забрать недавно полученные из Ленинграда чертежи. И там, в одном из коридоров, мимо него прошла девушка, он заметил ее еще издали, которая и обликом своим, и походкой показалась ему очень похожей на Ольгу Майер. Когда они поравнялись друг с другом, их взгляды встретились. Ее звали Галя Гладышева. Технический отдел был ее первым местом работы после окончания одного иркутского техникума. Когда они стали встречаться, а это произошло уже через несколько дней, Гладких сказал ей, что у них даже фамилии совпадают.

Землянки никому не нравились, и их перестали строить. Стали ставить юрты. Много их поставили. Это было лучше, но все равно привычного домашнего уюта не только для городских, но и для деревенских людей, в них не было. Непривычно. Ждали появления первых домов и мечтали в них поселиться.

Молодые женщины из штаба строительства выбор Гали Гладышевой одобрили. Они еще до появления Гали очень удивлялись, почему такой видный парень, как Гладких, все один да один. Даже строили догадки, уж не потому ли он такой одинокий, что медведь, который напал на него, причинил ему какой-то очень серьезный вред. Одна из них даже не выдержала и спросила Галю, было ли у нее с ним что-нибудь?

Галя тогда воскликнула:

— Да вы что! Как можно! До свадьбы?! А в чем дело?

Женщина намеревалась дать совет, как проверить, все ли у Гладких в порядке, но Галя не стала ее слушать. Вечером того же дня, в своем шалаше, который был построен за один вечер с видом на Ангару, они очень смеялись после того, как Галя передала в лицах весь тот разговор. Добирались туда на велосипедах.

В комсомольской организации уже начинали подумывать о проведении комсомольской свадьбы. И она обязательно бы состоялась, не будь одного досадного обстоятельства: Гладких не был комсомольцем. Было решено срочно принять его в комсомол. И тут произошло совершенно неожиданное. Тем, кто пришел с этим предложением, Гладких вначале сказал, что сильно перерос для комсомола, потом, стесняясь и опустив голову, добавил:

— Так ведь и не приучены мы к политике-то.

— Кто это мы, кержаки, что ли?

— Ну, — кивнул головой Гладких.

И еще сказал, что сам понимает, как это плохо, но что поделать, когда родился таким. Теперь-то уж ничего не исправить. Потому и хотел бы, раз ему подошла пора жениться, чтобы свадьба была скромная, на которую они с Галей позовут самых близких друзей.

Когда же саму Галину спросили, не обидно ли ей слушать такие слова от своего будущего мужа, она ответила, что ничуть, раз у ее мужа к большой свадьбе душа не расположена. Тогда девушка с очень острыми глазами и вытянутым лицом спросила:

— Вот все эти слова, которые ты только что сказала, как думаешь, твой папа одобрил бы?

Галя ответила, что она не понимает смысла вопроса:

— Причем здесь мой папа?

При этом голос ее прерывался, и она сильно расстроилась. Когда же комсомольцы ушли, разговор был за юртой, на скамеечке, она неожиданно расплакалась: