Онлайн книга «Ради любви и чести»
|
морщинистые, что складывалось впечатление, будто она все время потягивает уксус. Длительная поездка в экипаже по едва заметным дорогам в последний час стала просто невыносимой. Грязь, бурелом и колеи стали более ощутимыми в лесу. Майское солнце не могло пробиться сквозь густую крону, и теперь мы расплачивались за это. Поскольку обе наши горничные сидели рядом с нами, места, чтобы вытянуть ноги практически не было. Сказать, что мы чувствовали себя стесненно и неудобно, значит, ничего не сказать. Карета, затянутая в роскошные толстые гобелены, с раскиданными мягкими подушками, была запряжена пятью прекрасными чистокровными лошадьми. Многие знатные дамы позавидовали бы такому экипажу. Во время всего нашего путешествия я чувствовала себя в безопасности и уюте, но, все же, вытянув шею из окна, неудержимо желала пересесть верхом на свою лошадь. — Хотя я считаю себя экспертом в управлении собственной жизни, – едко заметила бабушка, — но мне давно пора обучить кого-то как держать тебя в узде, и предпочтительно твоего мужа. — Давно пора? Да, пожалуй, семнадцать лет — это уже слишком много. На самом деле, я уже думала о том, чтобы в следующем месяце к моему восемнадцатилетию, попросить вас заказать для меня трость, ручка которой будет инкрустирована драгоценными камнями. Мне бы очень хотелось, чтобы на нем был такой же узор, как на кресте Святой Женевьевы. Бабушка даже не улыбнулась. Она опустила голову и пристально посмотрела на меня своими острыми, немного слезящимися глазами. — Ну, хорошо. Не думай о трости. — Сказала я с глубоким вздохом. – Носилки, в которых слуги будут носить меня повсюду, подойдут даже лучше. Губы моей бабушки сжались еще сильнее, если это вообще было возможно, превратив ее рот в сморщенный чернослив. Она молчала, и тишина повисла между нами. От этого я почувствовала себя как истерзанный человек на дыбе, и у меня не осталось другого выхода, кроме как сдаться. Она желала поговорить о моем будущем, о мужьях, о браке и прочей ерунде, и мне пришлось ее успокоить, иначе она приставала бы ко мне до тех пор, пока я не потеряю сознание от изнеможения. — Так ли уж необходимо перекладывать ответственность за мою жизнь на какого-то бедолагу? Он же даже не будет иметь ни малейшего представления, как унять мою навязчивую потребность в хлебе с сыром посреди ночи. Думаю, мужчине слишком трудно будет понять, что мне действительно необходимы эти два кусочка хлеба с маслом. Разве не так? Сидевшая рядом моя горничная Лилиан хихикнула. На этот раз бабушка слегка кашлянула и прикрыла рот рукой, пытаясь скрыть улыбку, но я ее заметила. Она слишком хорошо знала, что малейшее проявление слабости с ее стороны только подталкивает меня на дальнейшие шутки. И конечно, так и получилось. — Кроме того, как ты сможешь научить мужчину смириться с моей отвратительной привычкой распевать латинские глаголы всякий раз, когда на меня давят? Какой человек смог бы это вынести? Бесконечная песня: амо, амас, амат… — Сабина. — На этот раз голос бабушки прозвучал мягко, и угрюмые морщинки вокруг рта смягчились. — Я не прошу невозможного. Я прошу тебя обдумать варианты. В маленькой серебряной клетке, зажатой между мной и Лилиан, Стефан издал несколько трелей, словно призывая меня послушать бабушку. |