Книга Милинери, страница 53 – Елена Чумакова

— Н-не знаю… Наверное, да. Какое это имеет значение? Я всего лишь работаю в его издательстве, выполняю поручения. Мне нет дела до того, женат он или нет.

— А мне есть. И я постараюсь все о нем разузнать!

Но на самом деле Сонечка слегка кривила душой. Она не сказала Глаше, что ей хочется вновь почувствовать себя под опекой «дядюшки Иржи», увидеть озорной блеск его глаз, ощутить прикосновение мягких губ к своей коже. Она и себе не хотела в этом признаваться. Может быть, это просто весна будоражит кровь?

А весна, действительно, с каждым днем все заметнее преображала город. Солнце сияло в лужицах и в промытых старательными хозяйками окнах, зеленые клювики будущей листвы настойчиво пробивались сквозь чешуйки почек, магнолии стояли, как боксеры, с кулачками бутонов наизготовку. И вот уже полыхнула солнечными колокольчиками нетерпеливая форзиция, открывая парад цветения в Праге.

Софи (она привыкла к этому имени) довольно часто сопровождала пана Горака на деловые встречи. И уже не только с русскоговорящими партнерами.

— Ты благотворно действуешь на мужчин. В твоем присутствии они становятся более рассеянными и сговорчивыми, и мне легче продавливать свои интересы, — объяснял он ей.

А Софья менялась на глазах. Из худой и бледной девушки с тревожно-несчастным выражением лица она превращалась в роскошную, молодую женщину с загадочным блеском темных глаз и томной грацией движений. Она взяла пару уроков современного танца, не один вечер потратила на репетиции с Глашей, под патефон, и теперь не боялась попасть впросак, спрашивая взглядом у «дядюшки» разрешения на танец с приглашающим кавалером. Ей нравилась такая жизнь, нравилось ловить свое отражение в высоких зеркалах, нравилось замечать заинтересованное мужское и завистливое женское внимание. А больше всего нравилось читать одобрение в глазах пана Иржи, слышать его мимолетное, «на ушко»: «Молодец, девочка!». Ей даже не приходилось играть роль беззаботной девушки из хорошей семьи, она ею была по своей сути. Точнее, была бы, если бы не обстоятельства, так круто изменившие ее судьбу.

Софья уже знала, что пан директор имеет жену, троих детей, но уверяла Глашу и себя, что ее это не касается, что их связывают только деловые отношения, и она всего лишь зарабатывает на жизнь. И зарабатывает, кстати сказать, неплохо. Забыты голод и безденежье. Теперь она может побаловать себя, подругу и маленькую Кристину, к которой искренне привязалась, всякими вкусностями, уже не чувствуя себя нахлебницей. Часто, когда приходилось нести тяжелую сумку с корреспонденцией на большое расстояние, она уже не шла пешком, а садилась на трамвай, могла себе позволить. Из окон этого чуда техники она любовалась прекрасными видами весенней Праги, и все ей нравилось в нынешней ее жизни. Вот только мысли нет-нет, да и возвращались к пану Иржи, вспоминалось, как посмотрел, что сказал…

Как-то по-летнему теплым майским вечером пан Франтишек, как обычно, забрал ее из салона пани Катержины и доставил на остров Кампа, в устье речки Чертовки. Там, под Карловым мостом, ждало небольшое прогулочное судно. Поднявшись на борт, Софи увидела только пана Иржи.

— А где ваши гости? Еще не прибыли? — слегка удивилась она.

— Сегодня только ты, Софи, моя гостья. Я устал от бесконечных дел, хочу хоть один вечер провести спокойно, в приятном обществе. Просто полюбуемся вечерней Влтавой, послушаем соловьев в Летенских садах.