Книга Милинери, страница 130 – Елена Чумакова

— Пардон, мадам, вход для женщин только в сопровождении господ офицеров.

— Жан, ты что, не узнаешь меня? — изумилась Софья.

Лицо охранника стало испуганно-жалобным.

— Конечно узнаю, мадам Осинсуа! Но я человек подневольный, маленький. Эта работа… я боюсь ее потерять. Я не могу нарушить правила! Лучше уходите.

— Помоги мне найти мсье Грушевского, и я уйду.

— Да откуда ж я знаю? Впрочем… видел его пару раз в баре на Рю де Капюсин. Попробуйте, там поищите, это недалеко.

В этот момент к дому подъехала машина, из которой вышел офицер. Лицо Жана побледнело, он вытянулся в струнку, распахнул дверь перед немцем. Тот, окинув Софью быстрым цепким взглядом, не останавливаясь, зашел внутрь. А Соня отправилась искать нужный бар.

На третий день сидения над чашкой остывшего чая, она, наконец, увидела мсье Грушевского. Тот был слегка навеселе, но встрече обрадовался. Они поговорили как соотечественники и старые знакомые. Софья объяснила, почему она не в Америке и в какое сложное положение попала.

— Господин Грушевский, Филипп Архипович, я хочу Вас нанять, чтобы Вы помогли мне вернуть хотя бы часть моих денег. Но должна предупредить, что оплатить Ваши услуги смогу только в случае успеха.

Тот задумался, катая хлебную крошку по столу.

— Что ж… можно попробовать. Из Америки пока вряд ли удастся, а вот из Швейцарского банка, я думаю, может получиться. Надо разыскать Андрея Кирилловича, вашего бухгалтера, мадам Осинсуа.

Софья накрыла его ладонь своею рукой.

— Филипп Архипович, называйте меня по-русски, Софьей Павловной. Что-то надоело мне быть мадам.

— Понимаю. Но не стоит привлекать внимание филеров. А филером может оказаться кто угодно. Например, вот тот парень за соседним столиком. Что-то он нас слишком внимательно разглядывает. Давайте покинем это заведение. Встретимся через три дня в обед в Люксембургском саду у фонтана Медичи.

В назначенное время Софья прогуливалась по аллеям Люксембургского сада. В такой жаркий летний день многие горожане предпочитали парк и прохладу фонтана духоте улиц. Ничего вокруг не напоминало о поражении Франции в этой скоротечной войне. Как всегда, старики играли в шахматы на скамейках; пожилые парижанки, установив в тенечке складные стульчики, вязали, читали, беседовали; мамаши прогуливались с колясками; бегали дети; спрятавшись за стволом старой липы, целовалась влюбленная парочка; а немецкие солдаты, прохаживающиеся под ручку с девушками, больше походили на туристов, чем на оккупантов. Глядя на эти мирные картины, Соня с болью думала, что ее мальчик, родившийся в Голландии, будучи наполовину чехом, наполовину русским, пошел в окопы, чтобы защитить эту страну, а оказывается, французам вовсе не нужны жертвы кучки патриотов, им вполне неплохо живется в оккупации… Союзники! Получается, что тысячи молодых жизней на «неприступной» линии Мажино отданы зря? Мимо нее, весело переговариваясь, промчались двое пацанов-велосипедистов, ровесников Пети. У Сони навернулись слезы на глаза, она не могла больше видеть эту беззаботность. К счастью, на аллее показались Грушевский с Мотиным. Соня поспешила к ним навстречу. Андрей Кириллович подтвердил, что деньги, отправленные в Швейцарский банк, получить можно, если постараться, но лучше возвращать их траншами, через несколько французских банков, и они с Филиппом Архиповичем согласны помочь ей в этом.