Книга Милинери, страница 131 – Елена Чумакова

— Конечно, проще всего было бы вам самой съездить в Берн, и перевести деньги обратно, — сказал он, — но, где взять средства на поездку и как получить разрешение на выезд?

Обговорив условия, место и время следующей встречи, мужчины отправились по своим делам.

Направляясь к выходу из сада, Софья заметила забытый кем-то на скамейке букет, даже не букет, а несколько срезанных и приувядших маков. И такая обреченность была в их безжизненно свесившихся головках, что ей вдруг стало жалко эти цветы, она забрала их с собой. Дома налила в первую попавшуюся стеклянную банку воды и опустила в нее стебли, не особо надеясь, что маки оживут. Утром, собираясь, как обычно, на блошиный рынок, вышла на кухню, да так и замерла в дверях. Утренние солнечные лучи, преломляясь в воде, рассыпались дрожащими, словно живыми, радужными зайчиками по стенам, потолку, а маки, упругие и свежие, полные сил, раскрыли свои огненные лепестки навстречу солнцу. И это было так красиво, что в ее душе вдруг проснулся художник. Забыв обо всем на свете, Соня кинулась за альбомом, акварельными красками, торопясь запечатлеть эту жизнеутверждающую красоту, пока солнце не ушло. Она рисовала и чувствовала, как тают в сердце печаль, уныние, неуверенность, а на смену им приходит надежда. И вот оно, то дело, которое поможет ей пережить трудные времена — живопись. Вечно занятая своим салоном, проблемами бизнеса, сердечными делами, она совсем забыла, какое это удовольствие — рисовать жизнь. Шляпки кончаются, шить новые не на чем и не из чего, но она будет продавать свои картины. А там, глядишь, придут деньги из швейцарского банка, и ей не придется съезжать с этой квартиры. Будет здесь ждать сына.

Как бы мы порой не торопили время, как бы, с годами, не стремились удержать его бег, оно бесстрастно и безжалостно отсчитывает дни, недели, месяцы нашей жизни. Прошел год. О Пете по-прежнему не было никаких известий. О Марке и ван Аллерах тоже. Софья не получала ответов на свои письма в Голландию, как много лет не получала ответов на письма в Россию. Хотела было съездить к Маргарите и Патрику, но выяснилось, что без аусвайса и специального разрешения, выданных немецкой комендатурой, проезд невозможен, а для получения такого разрешения нужен более убедительный повод, чем желание навестить друзей.

Однажды Соня встретила на улице колонну людей с нашитыми на одежду шестиконечными звездами. В руках у них были чемоданы, узелки с вещами. Люди брели по проезжей части улицы, направляемые конвойными в сторону вокзала. Среди конвойных были не только немецкие солдаты, но и французские полицейские. Немногочисленные прохожие не обращали на происходящее никакого внимания. Софья остановилась, встретилась взглядами с черноволосой девушкой, несущей годовалого малыша на руках, и столько обреченности было в ее глазах, что у Сони холодок пробежал по спине. Колонна прошла, а она все стояла и смотрела вслед людям. Куда их отправляют? Что их ждет? Вдруг вспомнилось, что Маргарита, кажется, тоже еврейка, как-то она сказала об этом вскользь, но больше этот вопрос между ними не обсуждался, для дружбы национальность значения не имеет. Тревожные мысли не давали Софье покоя. Если бы она знала, как близки ее опасения к истине, и насколько эта истина страшнее того, что она могла себе вообразить!