Книга Принцессы оазиса, страница 91 – Лора Бекитт

Что и кому мог дать этот мир, где вода была роскошью, а цветение — чудом? Покоряли ли бедуины пустыню, или она подавляла их? Дабы существовать среди песков, они что-то сдерживали, преодолевали или напротив — освобождали в себе?

К тому времени, как отряд добрался до города, у Симона поднялся жар, и он несколько дней провалялся в постели. Как ни странно, его совершенно не беспокоил укус скорпиона, чего нельзя было сказать о солнечных ожогах. Лейтенант Корто удивлялся, как он смог так сильно обгореть, если тело было прикрыто одеждой!

Однако ткань не была помехой солнцу пустыни: по коже пошли пузыри, постепенно превратившиеся в зудящие раны. Ворочаясь с боку на бок, Симон громко стонал по ночам, не в силах заснуть. Он то зарывался головой в подушку, то скидывал одеяло. Неужели, прежде чем сродниться с солнцем, все мучились так же, как он?!

Сослуживцы надавали ему советов, как лечить ожоги, а он думал, что бы сказала та девушка-бедуинка?

По обочинам дороги, еле слышно шурша, колыхалась выжженная солнцем жесткая трава, а издалека долетал мощный рокочущий гул моря. Оно словно не имело ни дна, ни края и казалось царством прохлады. Лейтенант ощутил почти непреодолимую потребность искупаться, представляя, как ласковые волны омывают его измученное тело.

Но, к сожалению, он торопился на службу. Симон Корто наконец нашел в себе силы оправиться в штаб.

Там было шумно и людно, но у Фернана Ранделя имелся отдельный маленький кабинет, порог которого Симон переступил с изрядной долей робости.

Поглощенный бумагами хозяин кабинета даже не взглянул на вошедшего, а только сухо произнес:

— Я слышал о том, что случилось. Досадно, что вы так пострадали в первые дни службы.

Это прозвучало как упрек и признание его никчемности, и лейтенант опустил голову.

— Да, господин полковник.

Симону было неловко и стыдно. Он думал, что Фернан Рандель немедленно отправит его обратно. Тот в самом деле сказал:

— Не хотите назад? Думаю, я бы мог попытаться это устроить.

Лейтенант слегка сжался во время короткой паузы, а после решительно, хотя и тихо произнес:

— Нет.

Фернан Рандель только кивнул. Он продолжал перебирать бумаги.

— С непривычки я мало приспособлен к здешнему климату. Но я бы хотел остаться, потому что мне нравится этот край, — добавил Симон.

И тут же вспомнил, что, когда въехав в пустынное царство, он невольно воскликнул «какая красота!», солдаты обменялись насмешливыми взглядами.

— Беда в том, — произнес полковник, словно прочитав его мысли, — что в песках у человека не остается возможности для любования видами и всякой подобной ерунды. Там надо постоянно напрягать мозги и смотреть в оба, нет ли какой опасности.

— Бедуины очень привязаны к пустыне или с радостью переселяются в город?

— Чаще всего у них нет такой возможности. Но если появляется… — Полковник пожал плечами. — Кто как. Одинаковых людей нет. Такими являемся только мы — солдаты.

— Почему?

— Потому что приказ исключает право выбора. Если вам велят уничтожить какой-то оазис вместе со всеми людьми, вам придется это сделать. Потому трижды подумайте, оставаться ли вам здесь.

— Мы тут только затем, чтобы убивать, а не спасать?

Фернан Рандель поднял глаза. Они оказались темными и глубокими, но все же не такими черными и бездонными, как у его дочери и… у той девушки-бедуинки.