Книга Принцессы оазиса, страница 78 – Лора Бекитт

Анджум вяло кивнула. Кабир измазал грязью ее душу. Она не смогла заставить себя вернуться к работе. Она не желала никого видеть. Ей хотелось отгородиться от всех, побыть одной. Обняв руками плечи, девушка легла на кошму и отвернулась.

Идрису не доставило большого труда отыскать Кабира. Он не стал ничего объяснять своему двоюродному брату, а, размахнувшись, с силой ударил его по лицу.

— За что?! — вскричал тот, ухватившись за щеку.

— Ты знаешь. За Анджум.

— Я ничего ей не сделал! Если хочешь, можешь сам убедиться в ее невинности.

Идрис ударил еще раз.

— Строишь из себя шейха! — прошипел Кабир.

— Как только я стану шейхом, ноги твоей не будет в оазисе. Ты отправишься в пустыню искать другую судьбу, — пригрозил юноша.

В тот же день он обратился к отцу. Рассказав о том, что произошло, Идрис заметил:

— Будь я правителем оазиса, я бы изгнал Кабира из племени.

Шейх Сулейман нахмурился.

— Это слишком суровое наказание. Кабир — твой двоюродный брат и родной брат твоей невесты.

— Мы все равны перед законом. Обвиненного в бесчестном поступке надо лишать чести.

— Его сложно обвинить. Они были там вдвоем, и мы не знаем, что произошло.

— Я верю Анджум, — коротко произнес Идрис.

— Больше, чем Кабиру?

— Да.

— Полагаю, у тебя к нему личная неприязнь?

— Нет. Просто я не терплю, когда обижают слабых. К тому же это грозит Анджум потерей доброго имени, а я хочу, чтобы она удачно вышла замуж.

— Я поговорю с братом. Велю запретить племяннику приближаться к этой девушке, — пообещал отец, а потом сообщил: — Есть кое-что поважнее. Шейх из оазиса Эль-Хасси просит о помощи. Мы заключили соглашение не поставлять французам продовольствие, фураж, лошадей и не иметь никаких дел с их интендантами. Но рядом с Эль-Хасси проходит караванный путь, и этот оазис уже не раз подвергался набегам белых. Шейх Мухитдин уверен, что готовится новое, очень серьезное нападение.

Идрис встрепенулся.

— Война? Я поеду с вами!

— Нет, — ответил отец, — ты останешься здесь. Я не могу рисковать твоей жизнью. Ты еще вкусишь и битвы, и крови. А пока подожди.

Идрис провожал отца вместе с другими домочадцами, и ему было неловко, что он остается в оазисе, пусть приказ шейха есть приказ повелителя его народа.

Перед отъездом отец произнес известную заповедь «Если Аллах окажет вам помощь, то нет победителя для вас, а если он вас покинет, то кто же поможет вам после него?»^[19].

Воину не стоит полагаться на предчувствия, он должен верить в силу меча и покровительство Всевышнего, и все-таки Идрису было не по себе. В последующие дни он слонялся по оазису, не зная, чем себя занять. Его настроение беспрестанно менялось, как меняется цвет песков в различное время суток.

В конце концов, юноша взял Джамила и уехал в пустыню, но и это не принесло ему облегчения. Идрис молился за отца, но его душу все больше поглощало тревожное чувство. Веселые, бодрые, легкие мысли разлетались, как стая вспугнутых птиц, и их место занимала унылая черная тяжесть.

Вернувшись, он понял, что предчувствия не обманули: женщины рвали на себе волосы и вопили, мужчины ходили удрученные и понурые. Войны шейха Сулеймана привезли своего предводителя в оазис бездыханным, сраженным вражеской пулей. Много лет он был для своего народа тем, чем является сердце для тела, и теперь это сердце остановилось.