Книга Принцессы оазиса, страница 157 – Лора Бекитт

— Все предопределено?

— Да.

— Значит, не стоит бороться?

Идрис сжал челюсти.

— Стоит. Все стоит того, чтобы заслужить свое счастье.

Анджум стояла в маленьком дворике дома Гузун и смотрела в небо, на коем Аллах вычертил огненными точками звезд карту вселенной и человеческих судеб. Где-то там, наверху, сияли знаки ее доли и судьбы Байсан, как оказалось, не переплетенные, а разъединенные.

В мутной предвечерней мгле едва различались контуры соседних хижин с глиняными стенами и соломенными крышами. Откуда-то доносились странные, напоминавшие музыку звуки. Словно кто-то неведомый усиленно пытался втолковать Анджум нечто важное на чужом, непонятном ей языке.

Симон Корто оказался очень прилежным учеником, а Наби — весьма талантливым учителем. К тому же, несмотря на всю свою сложность, арабский язык был невероятно, просто завораживающе красив. Француз старался как одержимый, пока, наконец, не смог поговорить с бедуинкой так, как желал: наедине. И о чем хотел — о ее сестре.

Анджум сидела, опустив глаза, странно скованная и смущенная, и у Симона мелькнула мысль, что она похожа на девушку, к которой внезапно явились свататься.

— Скажи, — осторожно начал он, — у тебя была сестра?

Анджум вздрогнула и быстро глянула на него. Она не могла так легко ответить на этот, в сущности, очень конкретный вопрос. Все эти годы воспоминания о Байсан принадлежали ей одной, и она оберегала их как свою единственную святыню.

Однако Симон смотрел столь взволнованно и пытливо, что она ответила:

— Да.

И тут же уловила вздох облегчения.

— Вы были одинаковыми? — спросил молодой человек, потому что не знал, как сказать «близнецы».

Анджум не могла утверждать, были ли они одинаковыми. Аллах создал всех людей разными, ибо лик человека отличается от его души. У них с Байсан не было одной души на двоих.

— Не знаю, — нерешительно промолвила она.

— Как ее звали?

— Байсан.

— Ее увезли белые люди?

— Да.

— А тебе известно, где она?

— Нет.

Так и не придумав, как ее подготовить, Симон набрал в грудь побольше воздуха, а затем взволнованно выпалил:

— Зато я знаю, вернее, знал, где находится твоя сестра, я видел ее и разговаривал с нею! — Анджум смотрела на него во все глаза, застыв от изумления и не произнося ни слова, и он продолжил уже спокойнее: — Теперь ее зовут Жаклин. Она и такая, и не такая, как ты. Внешне вы отличаетесь только одним: на ее лице нет этого знака. — Он показал на лоб Анджум. — Однако ее воспитали белые люди, и она говорит только на французском языке и носит европейское платье. И она… ничего о тебе не помнит!

— Почему? — прошептала девушка.

— Этого я пока не могу понять. Я только вижу, что она не притворяется.

— Ты говорил ей обо мне?

— Нет. Ее отец — влиятельный человек, а мать и вовсе опасна.

— Значит, я не смогу ее увидеть?

— Пока нет. И не только из-за этого. Жаклин увезли в пустыню арабы. Наверное, с целью выкупа. Так что сейчас ее здесь нет. Хотя я уверен, что твою сестру скоро освободят.

— Но она сама принадлежит к нашему народу!

— Жаклин этого не знает, — сказал Симон и тут же задумчиво добавил: — Впрочем, возможно, ей уже все известно.

В воздухе повисла пауза. Анджум вспоминала лавину горечи, порождаемой мыслями о Байсан, горечи, от которой перехватывало дыхание, горечи от невозможности увидеть ту, что была ее кровинкой и половинкой, без которой она никогда не ощущала себя цельной. Сестра всегда была с ней, она существовала в самых дальних и в самых близких уголках ее памяти и души.