Книга Принцессы оазиса, страница 159 – Лора Бекитт

Он вспомнил человека, о котором говорил Наби, того, кто подарил Анджум ожерелье, человека ее народа, ее крови. Не был ли он причиной ее грусти?

— Анджум, — решился сказать Симон, — прости, но мне так хотелось разгадать загадку вашей невероятной похожести, что я отдал Жаклин, то есть Байсан, твое ожерелье.

Девушка вздрогнула, и ее глаза ожили.

— А… она?

— Удивилась, но взяла.

— Я рада, — прошептала Анджум, — рада, что оно у нее. Надеюсь, ожерелье принесет ей удачу!

— Да, — подтвердил Симон.

— А еще, — заметила девушка, — ты не единственный, кого поразило наше сходство. Недавно я случайно встретила на улице женщину, которая в страхе отшатнулась от меня, а потом произнесла какое-то имя. Мне кажется, то самое, какое назвал ты: Жаклин. Конечно, я ничего не поняла, потому тоже испугалась и убежала.

— Возможно, эта женщина из того дома, где жила твоя сестра? — предположил лейтенант и снова задумался.

Все это было довольно скверно. Слишком много людей желало заглянуть под покров этой тайны. Анджум грозила опасность, и он не знал, как ее защитить. Симону казалось, что супруги Рандель сделают все, чтобы Жаклин никогда ничего не узнала, а стало быть, захотят отделаться от ее сестры.

Откупиться не получится: лейтенант знал, что бедуинке не нужны деньги, это поймут и полковник с женой. Фернан Рандель не производил впечатления жестокого человека, но он много раз и убивал сам и посылал других сеять смерть. Его супруга и вовсе казалась непредсказуемой.

Оставалось жениться на Анджум, но пока держать этот брак втайне. А перед этим принять ислам и тоже скрывать этот факт.

Пока он жив, он защитит девушку, а если погибнет, тогда она станет вдовой французского военного и обретет присущие европейцам права.

Симон поговорил с Гузун. Лицо немолодой женщины расцвело. Она повидала жизнь и знала особенности обоих миров. А еще могла сказать, что любой шанс, предоставляемый судьбой, это все-таки шанс, каким бы абсурдным он ни казался.

Анджум была куда более хладнокровна и строга. Совсем недавно на нее обрушилась весть о сестре, а теперь она внезапно получила предложение выйти замуж, причем за белого.

— Почему ты этого хочешь? Ты человек иной веры и другого народа!

— Никакая другая девушка моего или не моего народа не сделала бы для меня того, что сделала ты. Что касается веры, то я готов принять ислам. Я поклялся в этом и сдержу свое слово. Я уже многое знаю об Аллахе. Возможно, даже больше, чем ты.

Девушка не сводила с него своих жгучих темных очей, тогда как глаза Симона были светлыми, как лед, которого она никогда не видела; они походили на вставленные в глазницы кусочки неба или драгоценные камни.

— Дело в данной тобой клятве?

— Ты мне нравишься, — искренне произнес он. — Ты прекрасна. Я не вижу рядом с собой другую женщину. — И, собравшись с силами, добавил: — А еще, если я умру, ты будешь обеспечена, хотя бы отчасти и хотя бы немного защищена. Если дело в другом мужчине, тогда это все меняет. Только скажи.

Анджум молчала. Идрис был потерян для нее; да и любила ли она его больше, чем любила бы брата и единственного человека, который пытался ее понять?

И вот сейчас она стояла во дворике дома Гузун, размышляя о своей дальнейшей судьбе. Воздух был напоен запахами моря, смолистых деревьев и дыма десятков печей, в которых местные женщины готовили ужин. И девушка вдруг осознала, что у нее нет и, возможно, никогда уже не будет собственного дома и очага.