Книга Принцессы оазиса, страница 155 – Лора Бекитт

Спустя несколько мгновений на землю обрушился ливень. Молодой человек застыл, глядя вверх и слизывая тяжелые капли. Струи дождя текли по его лицу, и ему чудилось, будто это слезы Аллаха, благодатные слезы, пробуждающие и сохраняющие жизнь. Жаклин стояла рядом, и Идрис прошептал:

Если в час испытаний мне предстоит совершить выбор, я совершу его.

Я выберу пенье пустыни и гимны дождя, ритмы гудящей от страсти крови,

Горячее биение сердца и женщину, которую выбрало оно.

Внезапно юноше почудилось, что он не случайно не получает ответа от французов. Аллах дал им с Жаклин время для любви, подарил мимолетное счастье, которое, тем не менее, никогда не забудется.

— Иди в шатер! — произнес он вслух. Из-за шума ливня ему приходилось почти кричать.

— А ты? Пережди дождь у меня!

Идрис пристально посмотрел на нее.

— Мне кажется, он не успокоится до утра. К тому же я все равно вымок.

Она упрямо мотнула головой.

— Идем!

При появлении шейха служанки тотчас упорхнули. Жаклин повернулась к Идрису. Мокрая рубашка, облепившая грудь и живот, казалась лишней на ее прекрасном теле.

— Я сказала, что Бог не позволит нам быть вместе. Да, у меня есть предчувствие, что мы вскоре расстанемся, что высшие силы — неважно, добрые или злые — нас разлучат. Но все-таки кое-что мы можем решать сами. Я люблю тебя, Идрис, и ты это знаешь! Если стихия станет бушевать до утра, тогда оставайся здесь. Мне кажется, у нас не будет другой возможности познать друг друга.

Идрис желал что-то сказать, но не находил слов. Хотя иногда слова не бывают нужны. Аллах вечен и непостижим, но такова и способность любить, которой он наделил людей. Если что-то дается, бери, ибо ты также мал, как песчинка перед бурей, столь же беспомощен и слаб. Однако иногда и тебе дарована воля вершить свою судьбу.

Все было таким же внезапным, нереальным, немыслимым, как эта гроза. Она укрыла их за своим сверкающим молнией и дождем, будто вышитым серебром и золотом покрывалом.

Они никого не боялись. Обитатели оазиса, спрятавшиеся в своих жилищах, ничего не увидят, а служанки не посмеют сплетничать.

Оставшись одни, они нетерпеливыми рывками стянули мокрую одежду. Но потом не спешили. Идрис взял в ладони лицо Жаклин, поцеловал ее веки, лоб и виски и только потом — губы. Закрыв глаза, девушка осторожно провела руками по мокрой и гладкой спине юноши, и тут же почувствовала, как по его телу пробежала дрожь.

Все, что происходило между ними, казалось таким естественным, каким оно, наверное, и было со дня сотворения мира. И вместе с тем — чем-то очень хрупким, что так легко и просто сломать. И все потому, что их любовь зародилась вопреки обычаям, правилам, принципам, самой судьбе.

Они начали осторожно, но не потому, что оба не имели опыта, а оттого, что набирались мужества, изучали один другого, в последний раз проверяли взаимное доверие и чувства перед решительным шагом.

Возможно, кто-то назвал бы этот миг непоправимым, но Жаклин воспринимала его иначе. Они погружались друг в друга, отметая все, что не имело отношения к тому, что творилось здесь и сейчас. Им ничего не оставалось, как отдаться на волю самого неудержимого на свете огня — огня любви.

Жаклин задыхалась, ибо внутри полыхал пожар, а Идрис не мог понять, где начинается ее тело и заканчивается его, потому что они составляли единое целое. Еще никогда и ни от чего он не испытывал подобного наслаждения. «Неземное блаженство» — теперь молодой человек знал, что это значит.