Книга Принцессы оазиса, страница 132 – Лора Бекитт

Здесь жизнь значила так же мало, как мысли, как чувства, как вообще все на свете, но вместе с тем пески манили. Они не оставались неподвижными, они все время перемещались. Они были бесплодными и сухими и вместе с тем жили своей собственной жизнью.

Вокруг царила всепоглощающая, глубокая, плотная тишина, которую Франсуаза нарушила без малейшего трепета:

— Вот где проще всего постичь, что такое Вечность.

— Вечность — это жизнь? — задумчиво произнесла Жаклин.

Ветер трепал ее белую вуаль, прикрепленную к шляпе с широкими полями, и играл выбившимися из прически прядями волос.

— Скорее, смерть.

Они застыли на краю пустыни: две женские фигурки верхом на лошадях.

— И все же пустыня по-своему прекрасна, — сказала Жаклин после долгой паузы. — В этом мире человек ощущает себя по-другому.

— И как же? — настороженно произнесла Франсуаза.

— Здесь обнажается душа, и обостряются чувства.

— А мне кажется, что они замирают и затухают.

— Не знаю.

Отправляясь сюда, девушка надела ожерелье, данное лейтенантом Корто. Она сделала это, повинуясь некоему, не вполне понятному ей порыву. То было сродни наитию, и сейчас она тронула украшение рукой.

Ожерелье было скрыто под высоким воротом платья, и Франсуаза его не видела. Жаклин было приятно осознавать, что у нее есть маленькая тайна. Девушке нравилось думать, будто это амулет, предназначенный для того, чтобы защищать ее и придавать ей сил.

— Мне известно, что ты слышала, как мы ссорились с твоим отцом, — сказала женщина.

Да, Жаклин слышала. Они поругались накануне того дня, когда отец уехал в пустыню, никого не предупредив, и поссорились еще раз, когда он вернулся.

Полковник отсутствовал несколько дней. Он сообщил семье о том, что отправляется на задание в самый последний момент, причем не лично, а прислав в дом солдата.

Франсуаза рвала и метала, и Жаклин показалось: это происходило не потому, что она опасалась за жизнь Фернана, а оттого, что в каком-то смысле он пренебрег ею. И когда он вернулся — усталый, в пыльной одежде, но живой и невредимый, — закатила скандал, хотя Жаклин видела, что все эти дни отец провел на пределе сил.

— Ты не представляешь, что значит выйти замуж за военного! — с горечью произнесла Франсуаза, словно прочитав мысли дочери. — Всю жизнь терзаться страхом, что в любой момент его могут убить! Переживать, вернется он или нет. — И заключила: — Вот почему я не хочу, чтобы ты связала жизнь с человеком, имеющим отношение к военной службе.

— А с кем-то другим? — осторожно поинтересовалась Жаклин и получила небрежный ответ:

— Если такой найдется — пожалуйста. Хотя едва ли ты удовлетворишься браком с каким-нибудь скучным чиновником.

— Я вовсе не нахожу здешнюю жизнь скучной, — заметила девушка.

— Я говорю не о жизни вообще, а о замужестве — в частности. Пока ты развлекаешься с подругами — это одно, а когда твоей основной компанией станет супруг — совсем другое. Если мужчина не интересен, не умен, не храбр, жизнь женщины быстро превращается в ад, которым правят серость и скука, — ответила Франсуаза.

— Давай немного проедем вперед! — попросила Жаклин.

— Зачем?

— Я желаю почувствовать воздух песков, ощутить их простор.

— Хорошо! — бросила Франсуаза и послала коня вскачь.

Они ехали по пустыне, чувствуя резкие порывы ветра, несущие с собой жаркое дыхание ее таинственных глубин. В воздух поднимался песок и обволакивал их подобно желтому туману.