Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 88 – Александр Козлов

Иван на мгновение задумался, его взгляд стал мечтательным.

— Сие прекрасная мечта, но…

— Но? — невольно насторожилась она.

— …я не смогу позволить тебе остаться в том дивном мире: ты нужна Руси, ты крепкая правительница и должна постоять за себя и за детей своих.

— Знаю, — вздохнула Елена, понимая, что он прав. — Но иногда мне так сильно хочется сбежать, просто исчезнуть.

— Я всегда буду рядом с тобой, — он привлек ее к себе. — Буду твоей крепостью, твоей защитой. Даже если мы не сможем сбежать, я всегда буду любить тебя.

Она прижалась к нему и ощутила себя защищенной, хотя и понимала, что их любовь — это запретный плод, но не могла устоять против соблазна.

— Хочу запомнить каждую деталь сей ночи, — прошептал Иван, нежно проводя рукой по ее волосам, — дабы в самые темные времена помнить, каково сие — быть с тобой.

— Тогда запомни хорошенько, — прошептала она, поднимая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Запомни, как я гляжу на тебя сейчас, как чувствую каждое твое касание. Запомни мои шепот и стоны, запомни, как я кличу тебя по имени.

— Я запомню все, — Иван склонился к ней, его дыхание стало прерывистым. — Каждую линию тела твоего, каждый изгиб, каждую родинку. Запомню аромат твоих волос, вкус твоих уст, тепло твоего тела рядом с моим.

Елена улыбнулась, ее глаза засияли в полумраке:

— А я запомню крепость твою, как держишь меня, защищаешь и любишь. Запомню, как сердце твое бьется рядом с моим, как руки твои меня обнимают и ласкают.

Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь занавеси, а где-то в московских подворьях закричали петухи, Елена и Иван, уставшие, но счастливые, уснули в объятиях друг друга…

Конечно, Елена Глинская и не помышляла оставить без ответа оскорбительную выходку Авдотьи Шуйской.

Прямое противостояние с княгиней было достаточно рискованно: думные бояре, как надежные бастионы, защищали ее тылы. Подступиться к ней со стороны казначейства тоже чревато: стоит только копнуть, как нечистым на руку окажется каждый второй приближенный Елены. Если не каждый первый! Да и самой ей не очень хотелось копаться в хитросплетениях государственной казны — на повестке дня стояли куда более насущные вопросы, — поэтому она решила ударить по слабому месту Авдотьи через ее мужа, Василия Шуйского.

Убить двух зайцев разом! История простого крепостного, лишенного языка за крамольные речи против великой княгини, послужила той самой ниточкой, за которую следовало дернуть, чтобы пошатнуть незыблемый авторитет Шуйских. Бог с ним, с этим холопом, главное — загнать в угол Шуйского и приструнить его не в меру заносчивую супругу.

Подобно железной руке в бархатной перчатке, Елена Глинская властно удерживала все нити государственного управления. Ее сердце переполняла забота об укреплении собственной власти, а отнюдь не забота о крепостных и холопах. В своем стремлении укрепить самодержавную власть и обуздать своенравных бояр, она и близко не помышляла умилостивить простой люд.

Как опытный полководец следит за каждым движением противника, так и она пристально наблюдала за боярами, не позволяя им бесчинствовать в своих владениях. Главное, считала она, утвердить незыблемость власти, а не смягчать сердца сильных мира сего. В ее правлении, как в искусной мозаике, складывались узоры государственной власти, где каждая деталь — от великокняжеского престола до последнего боярского удела — служила одной цели: укреплению державы под ее мудрым и твердым руководством.