Книга Прекрасные маленькие глупышки, страница 151 – Оливия Хоррокс

— Итак, что мы можем сделать? — спросила Нина. — Мои родители, конечно, не станут помогать теперь, когда я сожгла за собой мосты. Эдди, а что насчет твоих?

— Я сильно сомневаюсь, что они захотят дать столько, сколько тратили на Сент-Агс Тремейны, — уныло ответил Эдди, улегшись на траву и закинув руки за голову. — Честно говоря, даже если бы все наши родители скинулись, школу вряд ли удалось бы удержать на плаву.

— Нельзя перекладывать наши проблемы на родителей, Эдди, — вздохнула Бэбс. — Когда ты научишься стоять на собственных ногах?

— Бэбс, ты не единственная, кому нужно, чтобы Сент-Агс не закрылась! — огрызнулся Эдди. Интересно, думал ли он в этот момент о своем поступлении в Королевский колледж искусств? — И если бы я мог убедить своих родителей заплатить, то сделал бы это. Но, увы, это не сработает.

— Вот именно! — воскликнула я, вскакивая с травы.

— Берди, ты меня не слышала? — спросил он, лениво глядя на меня, будто кот, растянувшийся на лужайке. — Я сказал, что это не сработает.

— Нет, Бэбс права, — ответила я. — Нам не нужны деньги родителей. Давайте устроим выставку-продажу наших картин, чтобы собрать средства?

— А это могло бы сработать… — согласилась Бэбс, задумчиво покусывая губы.

— Все студенты могли бы написать по одной картине для выставки, и мы продали бы их с аукциона. Мы можем поднять все свои связи, собрать людей, которые заинтересованы в покупке картин и даже — кто знает? — стать покровителями. Разве они решатся отказать, поняв, насколько это важно? — Планы уже роились в моей голове, в душе вспыхнул огонь, который я считала потухшим.

— Берди… — взволнованно прошептала Нина, схватив меня за руки. — Это действительно потрясающая идея!

— Полагаю, что так! — ответила я. Сердце мое бешено колотилось от избытка адреналина. — А теперь идем. Давайте поговорим с Марджори и мистером Блаем.

— Но сегодня же воскресенье! — недовольно напомнил Эдди, когда я попыталась поднять его с травы.

— Нельзя терять ни минуты! — бросила я через плечо, уже устремившись к коттеджу.

— Терпеть не могу, когда она так говорит… — заговорщицким шепотом сообщила Нина, однако они все-таки встали и поплелись за мной.

К тому времени, как мы добрались до пляжа, солнце уже разогнало остатки клубившегося тумана, однако в воздухе еще ощущалась прохлада. Я засунула руки в карманы, пытаясь их согреть. Мы поднялись к Сент-Агс по крутой тропинке. На выходные студию открывали для общественных классов, и наша знакомая мансарда была заполнена незнакомцами — за исключением неизменной Марджори. Она подплыла к нам, с подозрением прищурившись.

— Чему я обязана удовольствием вас видеть?

— У нас есть предложение, которое мы хотели бы обсудить с вами, — объявила Нина деловым тоном.

— Звучит серьезно, — заметила Марджори. — Почему бы вам не пройти в заднюю комнату и не подождать меня? Я скоро подойду. Берди, раз уж вы здесь, — у меня для вас кое-что есть.

Мы уселись на перевернутые ящики, и через несколько минут появилась Марджори со своим обязательным черным кофе в одной руке и тонким коричневым конвертом в другой. Когда она положила его себе на колени, я заметила на нем свое имя; при виде штемпеля Королевской академии сердце мое тревожно замерло, к горлу подступила тошнота.

— Итак, что это за важная новость, которая не могла подождать до завтра? — осведомилась Марджори, проницательно глядя на нас.