Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 345 – Элисон Уэйр

Гарри пришел в ярость:

— Как смел этот негодяй рассчитывать, что сможет манипулировать мной! Скажите мне, Норфолк причастен к этой измене?

— Мы полагаем, что да, сир. – Хартфорд и Лайл приняли скорбный вид.

Если бы не обнаруженные доказательства, Гарри мог заподозрить, что они выдумали все это, чтобы повергнуть Говардов и расчистить себе путь к регентству. Но доказательства были убийственные. В предательство Норфолка Гарри верилось с трудом, однако едва ли Суррей мог покуситься на трон без содействия отца. Гарри задрожал при мысли, что едва не попал в сети этих коварных изменников, и вознес горячую благодарность Господу за то, что Тот избавил его от злого умысла предателей. Затем, решительно отказавшись вспоминать о том, как Норфолк верой и правдой служил ему на протяжении всего правления, он ожесточил свое сердце и приказал:

— Арестуйте их обоих и отправьте в Тауэр.

Суррей не протестовал, но Хартфорд показал Гарри письмо, отправленное Норфолком в Совет из тюрьмы.

Я всегда был верен своему государю, и, думаю, наверняка нашелся какой-то лживый человек, который немало постарался, чтобы возвести на меня напраслину, иначе я не оказался бы здесь. Мои враги обладают большим влиянием.

Читая это, Гарри заколебался, понимая, что последние слова герцога – истинная правда. Но его так потрясла измена Говардов, что он не имел желания прислушиваться к мольбам Норфолка.

С окончательным уходом со сцены консерваторов не осталось никаких сомнений в том, что, когда придет время, регентство окажется в руках реформистов.

На Рождество Гарри, совершая короткие переезды, отправился в Уайтхолл. К моменту прибытия туда он почувствовал себя скверно, приказал закрыть двор и отправил Кейт со своими дочерьми на йолетиды в Гринвич.

— Я хочу, чтобы вы повеселились, – наказал им король. – Не тревожьтесь обо мне.

Целуя Кейт на прощание, Гарри думал, увидит ли еще раз ее милое лицо? А когда давал благословение Марии и Елизавете, заметил, что в глазах у всех трех покидавших его женщин стояли слезы.

Сезон праздников король провел в уединении. Приближенные к нему советники и служители старались не подпускать близко никого, особенно – и Гарри ясно понимал это – тех, кто мог оказать на него нежелательное влияние, и по требованию самого короля постарались сделать так, чтобы в мир проникало как можно меньше информации о состоянии его здоровья.

Перед отъездом в Булонь в 1544 году Гарри составил завещание. Оно согласовывалось с установлениями Акта о престолонаследии, только в своей последней воле король выражал желание, чтобы в случае смерти Эдуарда, Марии и Елизаветы без наследников корона перешла к дочерям его любимой сестры Марии.

Вечером Дня святого Стефана Гарри вызвал в свои покои Хартфорда, Паджета, Лайла и Денни и попросил, чтобы ему прочли завещание. Затем он приподнялся выше на подушках и составил список из шестнадцати советников из числа реформаторов, которые войдут в Совет регентства. Таким образом он рассчитывал объединять их вокруг общей цели, чтобы они служили интересам его сына, а не своим собственным.

— Следите за тем, чтобы это было сообщество равных, – строго наказал король, глядя в глаза Хартфорду и зная о том, как далеко простираются его амбиции. – Ни один человек не должен обладать единоличной властью. Гардинер не включен в состав Совета, он своеволен и не подходит для того, чтобы находиться рядом с моим сыном.