Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 342 – Элисон Уэйр

Король не сомневался, что вне его тайных покоев развернулась яростная борьба за власть при регентстве. Создавались альянсы, о каких раньше нельзя было и помыслить, люди объединялись из личного интереса или из страха. Сеймуры сошлись с членами семьи Дадли и легко стали доминирующей группировкой при дворе. Гарри был этим доволен: кто лучше подходил для руководства принцем, чем его дядя Хартфорд? Однако было ясно, что консерваторы не сдадутся без боя.

У Суррея, похоже, имелась своя повестка дня, он как будто вовсе утратил связь с реальностью: ссорился с лордами и придворными на обеих сторонах раскола.

— Он хочет получить контроль над принцем, – предупредил Гарри Хартфорд, который как-то раз тем летом пришел к нему с докладом о текущих событиях. – Или, скорее, считает, что это должен сделать его отец.

— Я бы скорее заколол Суррея кинжалом, чем допустил, чтобы правление оказалось в руках Говардов, – заметил Благге, дежуривший в тот момент при короле, и неудивительно, ведь Суррей много раз оскорблял его.

Гарри понимал: Хартфорда беспокоит вероятное возвышение противников и он старается сделать так, чтобы при короле постоянно находились его сторонники и люди, которым он покровительствовал. Сам Хартфорд испортил отношения со всеми, кроме Лайла и Паджета, особенно сильно он враждовал с Ризли, который переметнулся на другую сторону, как только понял, что консерваторы теряют свои позиции. Все были на ножах. Во время одного особенно горячего спора в Совете Лайл даже ударил Гардинера. Гарри был вынужден запретить Лайлу появляться при дворе, но тот вскоре вернулся, ничуть не раскаявшись, и после этого, как сообщил Гарри Уилл, вместе с Хартфордом вновь вступил в жаркую словесную перепалку с Гардинером и Ризли. Находясь в уединении своих тайных покоев, Гарри старался сохранить контроль над враждующими партиями, но его истощали затрачиваемые на это усилия.

В августе, после того как император, охладев к Англии, заключил мир с французами, Гарри заставил себя подняться с постели ради того, чтобы принять адмирала Франции, который прибыл в его королевство для ратификации договора. Однако встретить его лично Гарри не мог, и приветствовать адмирала в Хаунслоу отправился принц Эдуард в сопровождении эскорта из восьмидесяти одетых в золотую парчу джентльменов и восьмидесяти йоменов гвардии. Гарри наблюдал за их отъездом из окна, его впечатлило и порадовало умение мальчика управлять лошадью. Принцу было около девяти лет, и он уже держался с королевским достоинством.

Проводив французского адмирала в Хэмптон-Корт, Эдуард представлял короля на нескольких мероприятиях в течение десяти дней, пока в честь французского посланника устраивали приемы, банкеты, представления масок, танцы и выезды на охоту. Гарри с гордостью слушал доклады о том, что принц великолепно проявил свое знание латыни и умение играть на лютне. Досадно, что сам король на торжествах не присутствовал и не принимал участия в развлечениях, которые раньше так любил, но сейчас он просто был к этому не готов. Адмирала Гарри принял у себя в приемной, после чего короля доставили в кресле на мессу в Королевскую часовню, которую он слушал вместе со своим почетным гостем. А потом, чувствуя себя достаточно хорошо, он был хозяином на приеме, устроенном под открытым небом, и даже смог немного постоять в большом шелковом павильоне, однако после этого был вынужден опереться на плечи адмирала и Кранмера.