Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 265 – Элисон Уэйр

Гарри решил, что займется поиском мужа для Марии. Ей уже двадцать, пора вступать в брак. К счастью, в том, что касается мужчин, она до сих пор была совершенно невинна и даже не знала никаких грязных слов. Гарри не мог в это поверить и как-то раз подговорил сэра Фрэнсиса Брайана проверить ее целомудрие. Во время танца на маскараде тот сказал Марии пару пошлых фраз. Девушка никак не отреагировала, что удивило Гарри и развеселило Брайана.

Король обсудил вопрос о замужестве Марии с Кромвелем.

— Я не вижу тут проблем, – сказал ему министр. – Многие принцы с радостью войдут в союз с вашей милостью, к тому же леди Мария симпатичная.

Дипломатично сказано. Она была маленькой, худой, с носом пуговкой и тонкогубым ртом, как у Гарри. Однако внешне Мария напоминала Кейт, особенно упрямым подбородком. Но принадлежность к династии Тюдоров компенсирует недостаток красоты.

— Замужество леди Марии принесет выгоду вашей милости, – продолжил Кромвель, выходя из задумчивости. – Если она родит сыновей, это обеспечит престол наследниками.

— Но по мужской линии они будут из другого рода, – возразил Гарри.

— Они будут ваши по крови, сир.

— Верно. Но королева может скоро произвести на свет принца. Понадеемся на это.

Зима выдалась суровая, стояли такие холода, что Темза замерзла. Закутанные в меха, Гарри и Джейн проехали верхом по празднично украшенным улицам Лондона на службу в собор Святого Павла, затем проскакали по покрытой льдом реке в Гринвич, к восторгу толпы, собравшейся поглазеть на них. Рождество прошло с впечатляющей торжественностью и великолепием, омрачила его лишь новость о кончине отца Джейн, сэра Джона Сеймура. Но Джейн встретила это известие стойко. Мария и Елизавета находились при дворе, и королева, скрывая свое горе, приложила все усилия, чтобы дочери Гарри веселились от души.

И там, среди пиршественного великолепия, с видом слегка потрясенным и чувствуя себя не на месте в черном шерстяном платье и с длинными, по старинной моде, волосами находился адвокат из Йоркшира мастер Аск. Гарри уделял ему много внимания, прогуливался с ним, приобняв за плечи, и вел себя как добрый приятель, а не как король. Разумеется, он прислушается к тому, чем недовольны мятежники; само собой, он понимает, что подтолкнуло их к восстанию; конечно, он простил их. Аск уехал на север, убежденный, что государь на его стороне.

1537 год

В январе в Йоркшире вспыхнуло еще одно восстание, и на этот раз Гарри был готов и горел желанием отомстить. Он послал приказ ввести военное положение на севере и приказал Норфолку и Саффолку подавить восстание, не щадя никого.

Гарри был сердит. Только что из Италии пришло известие: его кузен Реджинальд Поул не только принял от епископа Рима кардинальскую шапку, но и опубликовал гнусный трактат, в котором клеймил Гарри как еретика и прелюбодея. Мало того, епископ Рима поручил Поулу организовать нападение европейских сил на Генриха, пока тот занят усмирением восставших.

— Это измена, хуже которой ничего быть не может! – кричал Гарри на заседании Совета. – Его родня испытает на себе ее последствия.

— Но они не сделали ничего дурного, – возразил Гардинер.

— Ничего такого, о чем нам известно, – прорычал Саффолк.

— Ваша милость поступит мудро, если будет держать их всех под надзором, – сказал Кромвель. – Помните мое предупреждение: есть риск, что миледи Солсбери и другие ее сыновья объединятся против вас с Эксетерами и консерваторами.