Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 255 – Элисон Уэйр

— Клянусь святым Георгием, я не позволю ей принижать вас! – заявил Гарри. – Боюсь, ваш брат слишком идеалист, чтобы из него получился строгий супруг.

— Он человек умеренный и здравый.

— Да, и целиком поддерживает реформы, но его настоящее призвание – военное дело. Я сделаю его военачальником.

— Мне радостно слышать, что мой брат может сослужить вам хорошую службу. – Джейн улыбнулась.

Оба брата королевы сопровождали ее, когда она вместе с королем отправилась на барке из Гринвича в Уайтхолл и совершила торжественный въезд в Лондон. Гарри стоял на палубе и принимал салют четырехсот пушек, установленных вдоль пристани Тауэра. Он заметил, что Джейн вся дрожит, и понял: она думает об Анне, тело которой гнило в могиле под полом церкви Святого Петра в Оковах, находившейся в нескольких ярдах от того места, где покачивалось на водах Темзы их судно. Лучше не думать об этом, сказал себе Гарри. Тауэр в тот день выглядел праздничным: на стенах висели знамена и вымпелы. Никто не смог бы догадаться о том, какие трагедии разыгрались за ними не далее как в прошлом месяце.

Джейн справилась с эмоциями и, когда король повел ее с процессией на торжественную мессу в Вестминстерское аббатство, была уже спокойна. На следующее утро она стояла в галерее над гейтхаусом Уайтхолла и махала рукой Гарри, уезжавшему открывать сессию парламента. Король поздравил себя с тем, что выбрал такую любящую и верную долгу жену. Она не станет участвовать в спорах о религии или политике, она сострадательна и набожна. Если Джейн казалась отстраненной и высокомерной, это оттого, что она, будучи всего лишь дочерью рыцаря, чувствовала себя неловко рядом с главными лордами и леди королевства. И тем не менее Джейн держалась с поистине королевским достоинством и не роняла свою честь.

Гарри планировал устроить для нее роскошную коронацию, которая должна была состояться в октябре. Собирались построить огромную барку по образцу буцентавра венецианских дожей; на ней Джейн доставят из Гринвича в Лондон, где ее встретят великолепными живыми картинами и музыкой.

Короля радовало, что его новая королева намеревалась установить высокие стандарты морали при своем дворе, особенно после скандалов, сопровождавших падение Анны.

— Я настаиваю, чтобы мои дамы одевались скромно, – сказала она Гарри однажды вечером, после того как он обыграл ее в карты и они принялись обсуждать назначение служителей ее нового двора. – Они должны носить шлейфы длиной три ярда и пояса, украшенные двумястами жемчужинами. И пусть ни одна из них не появляется передо мной во французском капоре.

Не имело смысла объяснять почему.

Скромность не мешала Джейн одеваться роскошно и с наслаждением носить подаренные Гарри украшения. Она ахнула от восторга, когда однажды ночью в постели он надел ей на шею подвеску с изумрудом и рубином, выполненную по эскизу Гольбейна, которого Гарри нанял на работу в качестве королевского художника и который создал проект изысканного золотого кубка, ставшего свадебным подарком короля своей новой супруге. Его украшали инициалы Джейн, вплетенные в узлы любви, и ее девиз: «Обязанная слушаться и служить».

Глядя, как Джейн играет со своим белым пуделем – король и королева отдыхали в саду после начала дневного заседания парламента, – Гарри испытал гордость за нее: она умела радоваться простым вещам в той же мере, в какой наслаждалась роскошью, которую он мог ей дать. На скамье рядом с ним лежала впечатляющая тонкостью работы вышивка с воткнутой в нее иглой. Джейн всегда что-то шила, когда они проводили время вдвоем. Сейчас она наклонилась и вдыхала сладкий запах цветов на клумбе; сады были ее страстью. К тому же Джейн любила охотиться. Это восхищало Гарри в женщинах. Да, он сделал отличный выбор и блаженствовал.