Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 184 – Элисон Уэйр

1530 год

В январе доктор Кранмер закончил свой трактат, и Гарри разослал его во все университеты христианского мира, прося высказать мнение по затронутым там вопросам.

Благодаря Анне он многое узнал о Кранмере, в основном что тот, как и она, был ярым сторонником реформ.

— Я подозреваю, что он склоняется к лютеранству, – доверительно сообщила она королю, – но это неточно.

Гарри было все равно. Кранмер оказался слишком полезным для него человеком. Тем не менее король нахмурился, когда Анна сказала, что Кранмера выгнали из Кембриджа за женитьбу после принятия духовного сана. Гарри строго относился к целибату священников.

— Его женой стала девушка из пивной по имени Черная Джоан, – рассказывала Анна, кутаясь в меха у камина. – Она умерла при родах, после этого Кранмер на время уехал в Германию. Он намекнул, что женился вновь, но не выдал подробностей, сколько я ни настаивала.

— Пока он будет держать это в тайне, я сделаю вид, что ничего не знаю, – сказал Гарри.

В глубине души он чувствовал, что взгляды Кранмера более радикальны, чем ему сперва показалось. Но, не зная ничего наверняка, какие можно было предъявлять претензии?

Освободилось место в Тайном совете. Гарри, подыскивая кандидата на это место, беседовал с человеком, который в свое время служил у Уолси и о котором кардинал прекрасно отзывался. Перед королем стоял Томас Кромвель. Ему было сорок пять лет, крепко сложенный, дородный мужчина с толстыми щеками, маленьким строгим ртом и поросячьими глазками. Его внешнюю непривлекательность компенсировали искренность и остроумие. В процессе разговора сдержанность Кромвеля сменилась игривостью и оживлением; он производил впечатление человека неунывающего, обходительного в речах и щедрого в поступках.

Гарри не сомневался в его знаниях и способностях. Уолси не взял бы на службу невежду.

— Расскажите о вашем происхождении, – попросил король.

— Я человек простой, сир, как и мой бывший господин, – без тени смущения ответил Кромвель. – Мой отец был кузнецом в Патни. В юности я совершил путешествие в Италию и многое узнал о банках, а также читал труды Макиавелли. Ваша милость знакомы с ними?

— Конечно, – подтвердил Гарри, довольный тем, что у Кромвеля такой богатый жизненный опыт.

— Боюсь, в юности я наделал дел, – добавил тот с горестной улыбкой, которая говорила Гарри, что на самом деле этот человек ни о чем не жалеет. – Но, вернувшись домой, я остепенился. Работал адвокатом, торговал, ссужал деньги в долг, а в тысяча пятьсот четырнадцатом году поступил на службу к кардиналу.

— Он говорил, что вы расторопны и сообразительны, – припомнил Гарри и заметил, как по мясистому лицу Кромвеля пробежала тень.

Было хорошо известно, что он остался верен Уолси, после того как тот попал в опалу, и заканчивал его дела. Это произвело впечатление на Гарри.

— Расскажите мне, чего вы добились, – продолжил он расспросы.

— Я помогал кардиналу с закрытием нескольких малозначительных монастырей. Это делалось с целью собрать средства на его колледж в Оксфорде, но по большей части мои обязанности были связаны с административной работой и финансами.

— Да, я слышал, вы гений в этих сферах. – Гарри знал, что Кромвель прячет свой светильник под спудом.

Уолси как-то отозвался о нем как о человеке грозном – прагматичном, знающем, упорном и при необходимости безжалостном. Но главное, Кромвель был трудолюбив и прекрасно умел управляться с делами – завершал все без спешки и суеты. Гарри сразу решил, что никто лучше его не заполнит оставшуюся после кардинала пустоту. Он назначил Кромвеля в Тайный совет и вскоре уже имел основания радоваться своему выбору. Раз за разом Кромвель доказывал, что он человек стóящий, и Гарри оказывал ему все больше милостей. Кромвель оказался всюду на месте. Он говорил на латыни, французском, итальянском и даже немного по-гречески, мог держаться на равных с гуманистами вроде Николаса Кратцера и доктора Баттса, которые часто появлялись у него за столом.