Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 193 – Ева Арк

После его последних слов вдова перекрестилась, а д’Эворт сказал:

— Кажется, мессир Фацио заметил нас и направляется сюда.

— Только прошу вас, во всём соглашайтесь с ним! – быстро произнёс управитель Моро.

— Почему? – удивился кузен донны Флери.

— Вследствие падения с лестницы и понадобившегося для излечения хирургического вмешательства он подвержен ужасным приступам ярости. На его темени до сих пор пульсирует углубление размером с монету.

Познакомив д’Эворта с юристом, Джакопо Андреа затем сообщил своему другу:

— Мессир Даниель интересуется строительством собора. Может быть, Вы расскажете об его истории?

Кардано, как оказалось, тоже знал французский язык:

— Одно время женщины Милана рожали одних девочек и тогда они обратились к Богородице с просьбой помочь им. Вскоре на свет снова стали появляться мальчики и миланцы решили построить в честь Девы Марии самый красивый собор на свете. Его первый камень был заложен ещё сто лет назад при герцоге Джангалеаццо Висконти, прозванном Строителем…

— Но зачем нужно было сооружать собор столь громадных размеров? – перебил его Даниель. – Ведь на это уходит уйма средств и времени.

— Джангалеаццо заложил также Чертозу, знаменитую обитель кармелитов близ Павии. И хотя это великолепное детище вынуждены были поить и кормить его подданные и их наследники, и наследники этих наследников, разве Чертоза не привлекает сейчас паломников со всего мира?

Так как Кардано вёл себя вполне нормально, вдова постепенно успокоилась и Лоренца тоже перестала его опасаться.

— Давайте посмотрим на работу каменотёсов, – предложил тем временем юрист. – Их мастерские находятся рядом с собором.

Они присоединились к толпе миланцев, наблюдавших за работой скульпторов, расположившихся под навесом возле мастерских. Собравшиеся горячо обсуждали достоинства и недостатки мраморных фигур, способы их передвижения на определённые архитекторами места снаружи и внутри строящегося здания.

Воспользовавшись тем, что Даниель и Джакопо Андреа целиком увлеклись беседой, а вдова отошла в сторону, чтобы полюбоваться какой-то скульптурой, дочь Великолепного осторожно потянула юриста за рукав:

— Мессир Фацио, мне нужно поговорить с Вами.

— Да, я слушаю Вас, донна Мария, – недоумённо взглянул на неё Кардано.

Одетый в красное, он имел приподнятые, как бы в изумлении, брови и выступающий вперёд подбородок, отчего походил на бойцового петуха.

— Мессир Джакопо Андреа упомянул о том, что Вы занимаетесь изданием редких рукописей.

— Это правда. Чтобы человеческий род не пропадал в темноте и невежестве столь долгое время, следовало бы ещё при сотворении мира создать печатный станок.

— Дело в том, что у меня хранится рукопись одного покойного друга моего дяди…

— И о чём она?

— Это медицинский трактат, повествующий о внутреннем устройстве и кровообращении человеческих органов, – наизусть процитировала Лоренца название труда покойного Аргиропулоса.

У Фацио загорелись глаза:

— Он у Вас с собой?

— Конечно, нет. Рукопись у меня дома, в надёжном месте.

— А где Вы живёте?

— Мой дядя снимает дом за дворцом Сансеверино.

Введя Даниеля в курс дела, девушка вместе с ним, донной Аврелией и Кардано отправилась домой. Просмотрев рукопись, юрист заявил:

— Здесь содержатся очень ценные сведения. Жаль только, что Ваш друг, мессир Даниель, не успел закончить свой труд.