Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 114 – Ева Арк

Ближе к Вечному городу местность сделалась ровнее и всё чаще встречались оливковые рощицы и руины древних памятников. На третий день на горизонте показались римские укрепления. Без всякого волнения Лоренца разглядывала ощетинившиеся башнями стены из тёмно-красного кирпича, раскинувшиеся перед ними луга и, чуть вдали, извилистую тёмную ленту Тибра, делившего город на две части. По словам Аргиропулоса, городские стены хотя и насчитывали триста шестьдесят шесть дозорных башен, в длину едва достигали шестнадцать тысяч шагов, что лично проверил один из паломников.

Когда они приблизились к воротам Понте Моло, врач пояснил:

— Эти ворота назвали так из-за моста через Тибр, построенного по приказу папы Сикста IV. При нём началось и строительство на Ватиканском холме, в частности, часовни Святого Зачатия. Правда, в честь этого папы её чаще называют Сикстинской капеллой.

Проехав по мосту, они свернули на Корсо, расположенную в северной части города. Это была одна из двух самых широких улиц в Риме. Стоявшие на ней здания больше походили на крепости, увенчанные зубчатым частоколом, с малым количеством окон, напоминавших щели. Дом, в котором остановился Коммин, имел нечётное количество зубцов. По словам Аргиропулоса, это означало, что его хозяева поддерживали партию гибеллинов – одну из самых влиятельных в Риме.

На стук в узкое окошечко, прорезанное в воротах, выглянул пожилой привратник.

— Мессир Филипп де Коммин дома? – осведомился Аргиропулос.

— Да, сеньор.

Через несколько минут появился сам советник. При виде врача в его глазах мелькнуло изумление:

— Неужели это ты, мэтр Мануил?

— Да, сеньор.

— Сколько же лет мы не виделись?

— Больше десяти.

— Жаль, что ты покинул Францию.

— Увы, я соскучился по Флоренции, которую считаю своей второй родиной.

— А как ты оказалися здесь?

— Благодаря господину д’Эворту.

Поговорив с врачом, советник затем обратился к Даниелю:

— Надеюсь, Вы славно повеселились во Флоренции во время карнавала?

— Мне было не до веселья, сеньор, – вздохнул д’Эворт.

Лоренца же вспомнила, как вместо весёлых песен на перекрёстках города Красной лилии сторонники Савонаролы распевали псалмы.

Коммин вздохнул:

— А в Риме на улицах во время карнавала можно было встретить лишь куртизанок в масках. Недаром его называют городом женщин.

— Вернее, городом куртизанок, – не удержался от едкого замечания Даниель.

Советник пожал плечами:

— Я уже жалею, что пригласил вас в Рим. Несмотря на указы короля, наши солдаты грабят и убивают местных жителей и евреев. В начале января люди графа Руанского вошли в дом папского церемониймейстера Бурхарда, вывели из конюшни лошадей и ослов и заняли комнаты для себя и своего господина. Узнав об этом, я помог ему встретиться с нашим королём и восстановить справедливость

Бросив взгляд на привратника, державшего в руке пику, д’Эворт заметил:

— А ты неплохо вооружён.

Выслушав перевод Аргиропулоса, тот вздохнул:

— Что поделать, сеньор, ведь в Риме сейчас французы.

Вероятно, вспомнив, что Коммин тоже француз, привратник после заминки добавил:

— К тому же, люди Колонна и Орсини дерутся почти каждую ночь.

— Если бы не эти раздоры, то папские земли были бы самым благодатным в мире краем, ибо здесь не платят ни тальи, ни других налогов. Однако часто происходят грабежи и массовые насилия. Есть даже такая пословица, что в Риме можно совершить преступление и остаться безнаказанным.