Книга Черный Спутник, страница 99 – Елена Ермолович

Они устроились в карете – втроём, Мора, Рене и Аделаиса, и Рене проворчал:

— Мне теперь не вытянуть ноги…

Мора ненавидел эту его привычку раскидывать ноги по всей карете, но умом понимал, что при всей своей внешней нелепости привычка-то вполне рациональная – в долгой дороге ноги у путешественников деревенели и отекали.

— Я могу сесть рядом с Лёвкой, под козырёк, – предложила покладистая Аделаиса.

— Правильно, чтобы на вас любовалась вся деревня, – продолжил Рене. – Сидите, я потерплю.

Лёвка закрепил последний багаж, уселся на облучок.

— Поехали, господа?

Кристоф с порога помахал им лапой.

— Он не бросится в погоню? – удивился Мора.

— Я оставила ему доппельгангера, – смущённо пояснила Аделаиса.

Из парадных дверей вышла девушка в платье цвета пыльной розы, кудрявая и румяная, похожая на Аделаису, но – не совсем. Сделала деревянный школьный книксен, помахала рукой…

— Ничего себе… – прошептал Мора.

— Ваша, цыганская магия, – уязвил его Рене. – А ты не учился. А мог бы – и бегали бы по Австрийской Цесарии такие вот деревянные Алоисы.

— Жаль, остальных Мегид такими фокусами не проведёшь, – вздохнула Аделаиса.

Жемчужно-серый наряд Рене подчёркивал её юность и свежий цвет лица – получился очаровательный юноша.

Лёвка взмахнул кнутом, свистнул по-разбойничьи, и карета тронулась с места.

Белая Флорка бежала за экипажем, но ровно до ворот. Мост наконец-то проступил над спавшей водой, и подковы зацокали по его каменной спине. Мора оглянулся – две фигуры, чёрная и дымно-розовая, смотрели им вслед.

— Скажите, Аделаиса, а ваш слуга – кинокефал? – решился Мора. – Псоглавец?

— Он, наверное, был прежде очень красив, – предположил меланхолично Рене, – и дамы замучили его своими претензиями, и он вымолил у богов эту пёсью голову. И как я его понимаю…

— Вовсе нет, – смущённо хихикнула Аделаиса. – Никто из деревни не идёт к нам служить, все боятся. Вот я и попыталась сделать слугу – из нашей выжлы. Но я неопытный маг, и получилось то, что вы видели. Папа сказал – недодержала…

Дом Мегид таял позади, мутно-белый над чёрной водой, только четыре острые крыши мерцали, как капельки крови.

— Прощай, Авалонис, – проговорил Мора.

— Мы многому научились здесь и многое поняли, – с издевательски-менторской интонацией продолжил Рене, – познакомились с таким важным в алхимии понятием, как необратимость реакции.

Он подмигнул Море.

Мост кончился, проплыл за окнами кареты и величественный вяз, кружевной шар в нахмуренном небе.

Вдали забрезжили огоньки кирхи.

— Впереди процессия! – крикнул Лёвка. – Баба на коне и с ней гайдуки с подводами!

— Ложитесь, – скомандовал Аделаисе Мора, девушка не заставила себя уговаривать, спряталась на дне кареты, и Рене прикрыл её своим пледом.

Кавалькада поравнялась с каретой, разминулась, пронеслась мимо в наливающихся сумерках. Мора разглядел валькирию на огненном коне, с рыжей косой и с рыжими же глазами – словно горевшими в темноте. Аделаиса мелко тряслась под пледом, Рене опустил руку и погладил плед – как кошку.

— Беллюм, – произнёс он вполголоса, – тетушка Война. Они проехали мимо, вылезайте, фройляйн.

Девушка вернулась на сиденье, пригладила волосы.

— Она не повернёт за нами, когда недосчитается вас в доме? – спросил Мора. – Та девчонка, что там осталась, не больно на вас похожа.