Онлайн книга «Черный Спутник»
|
— Не мешайте им, пусть воркуют, – Рене завернулся в плед и привычно вытянул ноги на сиденье. — Папи, вам лишь бы разлечься, – праведно вознегодовал Мора и тут же позвал: – Лёвка! — Да, хозяин! – откликнулся Лёвка. — Остановись и верни нам фройляйн Мегид! Карета остановилась, Аделаиса вернулась на место рядом с Рене – тому пришлось принять подобающую приличиям позу. Но не прошло и часа, как Рене уснул под своим пледом, доверчиво склонив голову на плечо фройляйн Мегид. — Ваша мечта исполнилась, Аделаиса, – констатировал Мора, человек простой и воспитанный подворотней, – он спит на вашем плече. Подождите ещё час – и он положит на вас свои ноги. Аделаиса с гневным лицом прижала палец к губам и нежно поправила на спящем плед – совсем материнским жестом. — Весело тут у вас, – прошептал Море на ухо Плаксин. – Скажите, а та дама, Мартина Гольц, та вартенбергская валькирия, кто она вам? — Невеста, – так же шёпотом ответил Мора. – Так что не раскатывайте губы. — Настоящая невеста или как у Лёвки? Лёвкина невеста была притчей во языцех. Когда-то, покидая Москву, Лёвка оставил в первопрестольной девицу и посулил ей свадьбу – как только закончит своё последнее дело. Прошло пять лет, последнее дело всё никак не торопилось заканчиваться, и никто не знал, ждёт девица Лёвку или вышла замуж за кого другого. Сам Лёвка, особенно в минуты гнева, грозился всё бросить, уехать в Москву и там, наконец, жениться. — Я всё слышу, – раздалось с облучка. – Нечего вам, барин, невесту мою зазря склонять. А у Матрёны с Морой и в самом деле шуры-муры. — Сдаюсь, – сокрушённо вздохнул Плаксин. Под утро карета вкатилась в городишко Швайнберг. Лёвка на своём облучке взоржал, услыхав такое название. Плаксин, глядя в окошко, толково объяснил Лёвке, как проехать к гостинице, и потом в гостинице договорился о комнате – одной на всю компанию. Лёвка распряг лошадей, и путешественники поднялись в гостиничный номер. Им предстоял сон на огромной общей кровати, высотой и удобством более всего напоминающей тюремные нары. Лёвка притулился на краешке, на другом краю пристроилась Аделаиса – под пледом Рене, по центру – Цандер Плаксин. Мора прицелился было, кого подвинуть, чтобы улечься. Рене, выспавшийся в карете, сидел у окна в протёртом полукресле и читал газету, некогда похищенную Морой из армагедвальдской гостиницы. Мора пригляделся – против света ему было плохо видно – Рене прижимал к лицу сложенный платок. — Папи, что, опять? – шёпотом, чтобы не будить спящих, спросил Мора. — Это всего лишь кровь из носа, – легкомысленно отвечал Рене. – Если бы от этого умирали… Мора зарычал, покопался в сумках, отыскал мешок с кровоостанавливающим сбором и поплёлся на кухню – за кружкой и кипятком. Когда он вернулся с заваренным зельем – по комнате руладами плыл Лёвкин храп. — Пейте, папи, – произнёс Мора тоном, не терпящим возражений, и вручил Рене горячую кружку. – Я не хочу вашей смерти, что бы вы там ни говорили. — Не называй меня папи!.. – взмолился Рене. – Может, ты напоминаешь мне о моём безвременно усопшем сыне… — Чёрта с два. Ваш сын вас так не называл. Он терпеть вас не мог, судя по всему. А я безотцовщина, мне приятно. Пейте-пейте. Довели себя этим своим табаком… — Кровь идёт не от табака. Это побочное действие одного давнего антидота – с тех пор, как я принял то противоядие, в тридцать четвёртом, кровь иногда идёт носом. Драгоценный подарок, от твоего любимого митридата. В тридцать четвёртом мои противоядия были ещё далеки от совершенства, а что поделать – жить мне тогда ещё хотелось… |