Книга Черный Спутник, страница 98 – Елена Ермолович

— Как хорошо, что это вы, Рене! – воскликнула девушка. – Взгляните, всё правильно?

— Всё неправильно!.. – Рене присел возле неё на корточки и поправил то, что можно было поправить, затем поднялся и заново перевязал галстук. – Поймите, фройляйн, мой наряд – это вам не мундирчик почтальона. Тут нужны определённые навыки…

— Это в нём вы блистали при дворе? – с лукавством спросила Аделаиса, покорно позволяя одёрнуть на себе рубашку.

— То, в чём я блистал, давно гвардейцы выжгли на золото, – загадочно отвечал Рене. – Пройдитесь, фройляйн. Просто из угла в угол, я посмотрю, как вы двигаетесь.

Аделаиса сделала несколько неуверенных шагов – надо сказать, весьма грациозных.

— Поступь богини в облаках, – оценил Рене. – Допустим, есть и мужчины, которые так ходят. Например, покойный посол Шетарди. Меня смущает ваша коса – мужчины не носят таких длинных.

— Если я её отрежу, то потеряю силу, – пробормотала Аделаиса.

— Какую силу? – не понял Рене.

— Магическую, – ещё тише ответила девушка.

— И кого вы собрались очаровывать своей магией – Мору? – рассмеялся Рене. – Он и без магии будет весь ваш, только поманите. Так что режьте, не стесняйтесь – хотя бы половину от этой длины.

— А вы? – одними губами спросила девушка, но Рене её понял.

— Я – нет. Я слишком старый, и вы не в моём вкусе. Признаться, дамы всегда являлись для меня скорее скучной обязанностью, а истинной страстью были кавалеры. Ну же, не плачьте, Аделаиса, вы ещё встретите хорошего человека. Не режьте косу, если вам жалко, – мы сложим её вдвое и затянем кошелек потуже… – Рене белоснежным платком стёр жемчужные, совсем ещё детские слезы с розового девичьего лица. – Научитесь пользоваться пудрой, и вы навсегда разучитесь плакать.

— Как вы?

— Как я. Японские рыцари веками пестуют в себе невозмутимость перед лицом смерти, а придворные улыбаются на эшафоте – боятся размазать слезами краску.

— Вы знаете про бусидо? – искренне удивилась Аделаиса.

— Один мой друг неплохо изучил эту тему… – Рене подал девушке серебристо-серый кафтан, помог надеть и бережно расправил на ней, едва касаясь лёгкими пальцами. – Плохо, в плечах широковато, но ушивать не будем. В Вене я его у вас отниму, так что пусть остаётся как есть. Повернитесь, я сделаю вам косу.

— Кто он был, тот ваш друг, знавший бусидо? – спросила Аделаиса.

Рене укладывал её волосы, и девушка прикрыла глаза и только что не мурлыкала, как кошка.

— Он пока ещё есть, – поправил Рене, – и неплохо сохранился. Герцог Курляндии, если вам доводилось слышать. Любитель гороскопов, нумерологии, вот этого бусидо и дервишских сказок. В дороге я расскажу вам какую-нибудь из них, если вы мне об этом напомните. Всё, можете блистать.

Рене отступил, издалека оглядел своё произведение и остался доволен.

— А ведь я зашёл забрать картину, – вспомнил он. – Побоялся, что она станет ценной уликой против нас.

— Я заверну её для вас, – предложила Аделаиса. – Пришлите Лёвку, пусть заберёт.

Рене окинул взглядом мастерскую.

— Льву не стоит сюда являться – приревнует, огорчится. Он у нас пока ещё начинающий художник, он так не умеет… Он рисует в дороге – всё подряд, и получается бог знает что.

— И он не хочет учиться дальше на художника?

— Не знаю, – пожал плечами Рене. – По основной своей профессии Лев что-то вроде разбойника. Ночной, прости господи, тать. Тяга к прекрасному ему в этом деле скорее мешает. А может, вы и правы, Аделаиса. Я пришлю Льва к вам, вдруг он посмотрит и захочет вступить на путь исправления? Увидит ваши картины и поймёт, что в мире есть что-то поинтереснее гарроты и колбаски с песком…