Книга Развод. Искушение простить, страница 9 – Ася Вернадская

Она выпрямилась и снова взяла себя в руки.

— Кстати об этом. Вы можете спокойно ехать домой. Отдыхать. В отличие от вас у меня есть медицинский сертификат, и я сама буду ухаживать за Максимом. Ему сейчас нужны рядом профессионалы, а не истеричка-жена… которая осталась женой только по штампу в паспорте. Бумажка, милая. Ты — просто бумажка, которую он не успел порвать.

Воздух вырвался из моих лёгких, словно от удара в солнечное сплетение. Это было уже не просто оскорбление. Это был захват территории.

— Ты в своём уме? Да какое ты имеешь право?

— Имею, — холодно парировала она. — Право того, кому он доверял. Право того, кто не бросит его в беде. Ты думаешь, ты здесь нужна? Ты ему в последнее время была нужна? Он тебя терпел. Из чувства долга. А теперь долг кончился. Так что собирай свои шмотки и катись в свою пустую квартиру. Твоя смена закончилась.

Я шагнула вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Была готова вцепиться ей в патлы.

— Попробуй только. Попробуй переступить этот порог завтра. Твои медицинские сертификаты я порву в клочья. Как и тебя. Я — его законная жена. И я решаю, кто будет находиться у него в палате. Тебя здесь точно не будет. Никогда. Поняла? Или повторить?

Губы Валерии задрожали от бессильной злости. Она искала слова, но не нашла.

И в этот момент его палец дёрнулся.

Мы обе застыли, уставившись на его руку. Моё сердце бешено заколотилось.

Валерия опомнилась первой. Бросилась к кровати Максима, пытаясь опять перехватить инициативу.

— Максим? Дорогой, это я, Лера. Ты меня слышишь? Я здесь, сожми мою руку!

Рука дёрнулась снова — на этот раз явно отстраняясь от её пальцев.

У неё отвисла челюсть. Весь её напор, её уверенность мгновенно испарились, сменившись шоком и страхом. Он её отверг. Даже здесь. Даже сейчас.

Я отшвырнула её плечом от кровати, заняв своё место. Моё. Законное. Не помня себя, накрыла руку Макса своей ладонью.

— Максим! Я здесь! Дай знак. Дай знать, что ты здесь! Что ты меня слышишь! Врача срочно!

Я нажала на кнопку вызова персонала, мои руки тряслись.

И тогда его указательный палец, лежавший под моей ладонью, слабо, но совершенно отчётливо шевельнулся. Он не просто дёрнулся — он надавил. Сознательно. Это было прикосновение. Ответ.

Монитор взвыл сиреной, заливая палату алым светом тревоги, фиксируя тахикардию.

Дверь в палату распахнулась, и на пороге появилась медсестра и ещё трое врачей. За ними — Ковалёв.

— Выведите всех посторонних! Быстро! — заорал врач, не глядя на меня и Валерию. Его руки уже работали над Максимом.

— Но он… он ответил мне! Я никуда не уйду! — попыталась возразить я.

Медсестра бережно, но настойчиво взяла меня под локоть.

— Давайте выйдем, вы мешаете. Мы вас позовём.

Нас вывели в коридор. Дверь захлопнулась перед моим носом, отсекая меня от самого главного.

Я посмотрела на закрытую дверь. За ней кипела борьба за жизнь Максима.

«Господи, только бы он выжил! Пожалуйста!» — повторяла я, как молитву, в своей голове.

Я обернулась к Валерии.

— Вон! И если я увижу тебя в радиусе километра от этой больницы, от Макса или от нашего дома, я сотру тебя в порошок. Ты здесь никто. Поняла?

Она побледнела, губы её бессмысленно задёргались. Не сказав ни слова, она развернулась и почти побежала к выходу, спотыкаясь на своих шпильках.