Книга Развод. Искушение простить, страница 8 – Ася Вернадская

Но Валерия не двигалась.

— Вы идите, — мягко сказала она им, не отрывая взгляда от Макса. — Я останусь ещё на минутку. Мне нужно… кое-что сказать Максиму Дмитриевичу.

Игорь нахмурился, его взгляд метнулся от меня к ней, оценивая угрозу.

— Ладно, — буркнул он, не отводя глаз от Валерии. — Только… знаешь. Аккуратнее. Иначе мне с тобой тоже поговорить придётся.

Дверь за мужчинами прикрылась.

Валерия повернулась ко мне и сказала:

— Вам мне тоже есть что сказать…

В воздухе витало напряжение. Валерия ещё раз бросила на меня пренебрежительный взгляд и перевела его на Максима. Она смотрела на него не так, как смотрят коллеги. В её глазах была смесь жадного желания и… собственности. И в глубине души во мне шевельнулся тот самый червь сомнения, которого я так боялась. А что, если все мои подозрения — не паранойя? Что, если за холодными рабочими отчётами и поздними совещаниями скрывалось нечто большее?

Валерия нарушила молчание первой. Её голос был тихим, сладковатым, словно сахарная вата, но каждое слово было ядом.

— Я просто не могу в это поверить… — она покачала головой, её взгляд не отрывался от неподвижного лица Макса. — Он всегда держал всё под контролем. Каждую мелочь.

Я молчала, сжимая в кармане смятый носовой платок. Ждала подвоха, ждала укола. Знала: они будут.

— Он часто говорил о вас, — вдруг сказала Валерия, переводя на меня свой пронзительный взгляд.

«Началось», — пронеслось в голове.

— И что же он говорил? — спросила я.

— Что вы… прекрасная женщина, — произнесла Валерия так, что комплимент звучал как оскорбление. — И что он испытывает перед вами огромную вину.

— Вину? — переспросила я, чувствуя, как сводит скулы.

Она сделала шаг к кровати. Её рука снова потянулась к Максиму — на этот раз, чтобы поправить воображаемую прядь волос на его лбу.

— Максим Дмитриевич просто не знал, как сказать вам правду. Что всё кончено. Боялся, что вам будет больно. Всё время искал способ быть помягче. Хотя, чёрт возьми, правда всегда лучше, да?

Каждое слово было ударом ниже пояса. Мы с Максимом действительно ссорились. Он действительно стал отдалённым, раздражительным. И да, он мог жаловаться на нашу рутину кому-то постороннему. Мысль о том, что он обсуждал наш неудавшийся брак с этой… подстилкой, была невыносима. Я почувствовала, как почва уходит из-под ног. А что, если это правда?

— Он… он обсуждал наш разрыв с тобой? — спросила я, нарочито сменив «вы» на «ты».

Валерия уловила эту слабину. Её губы тронула едва заметная победоносная улыбка. Попадание.

— Мы много работали вместе над «Солнечным уголком». Засиживались допоздна. В такие моменты стираются формальности… Он нуждался в том, чтобы его выслушали. Поняли.

Это было уже слишком. Это был не намёк, это была прямая попытка влезть в мою жизнь, отнять последнее, что у меня осталось — право быть женой Максима. Да, он мог сказать такое. В ярости. Но сказать это ей…

— Красивая история. Жаль, что ты не упомянула, что «понимаешь» ты его ровно до тех пор, пока он подписывает тебе премии. Ты не наш партнёр. Ты просто наёмный персонал с завышенной самооценкой.

На лице Валерии маска треснула, она побледнела. В глазах вспыхнула злоба.

— А ты кто? — прошипела она, забыв о сладких интонациях. — Предмет в его квартире? Мебель, которую скоро выставят на помойку? Он не хотел ранить твои чувства, жалкая ты истеричка.