Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 5 – Виолетта Вейл

Не муж.

Лорд Арден.

Человек, привыкший, что его решения не обсуждают.

— Нет, Рейнар. Это ты не понимаешь, в каком положении нахожусь я.

Тишина между нами натянулась так, что, казалось, сейчас зазвенит.

Пламя в камине качнулось.

На мгновение мне показалось, что в его глазах проступил золотой отсвет драконьей силы. Это случалось, когда он терял обычное хладнокровие. Но вспышка исчезла так быстро, что я не была уверена, не почудилось ли мне.

— На севере тебя никто не обидит, — сказал он уже тише.

И тут я поняла, что именно убивает меня в нем больше всего.

Он и вправду верит, что делает добро.

— А здесь меня, значит, кто-то обижал? — спросила я.

Он промолчал.

Этого молчания оказалось достаточно.

Я улыбнулась.

На этот раз совсем без тепла.

— Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, что ты все видел.

Рейнар резко отвернулся к окну.

Широкие плечи напряглись.

Мне стоило бы остановиться. Замолчать. Снова стать удобной. Но что-то во мне сегодня сломалось слишком тихо и слишком окончательно, чтобы еще раз делать вид, будто все можно пережить молча.

— Скажи честно, — произнесла я. — Если бы я была иной, если бы моя семья была сильнее, если бы я умела говорить так, как Мирена, или смотреть так, как женщины, которых ты привык видеть рядом с собой, ты бы тоже отправил меня?

Он развернулся слишком резко.

— Не сравнивай себя с ними.

— Почему? Потому что я хуже?

— Потому что ты не понимаешь, что говоришь.

— Зато я очень хорошо понимаю, что чувствую.

На этот раз он подошел почти вплотную.

Слишком близко. Так, что мне пришлось поднять голову.

Серые глаза смотрели жестко, но где-то глубже, под этой жесткостью, мелькнуло нечто, от чего у меня на миг сбилось дыхание. Не нежность. Не любовь.

Сожаление.

Запоздалое, тяжелое, бесполезное.

— Север не наказание, — сказал он.

— Для тебя, может быть, и нет.

Я выдержала его взгляд.

— А для меня это дом, куда отправляют то, без чего можно обойтись.

Он отступил первым.

Это было почти незаметно, всего полшага.

Но я почувствовала себя так, будто выиграла какую-то жалкую, унизительную битву.

— Ты уедешь через три дня, — сказал он уже совсем ровно. — Я распоряжусь, чтобы тебе дали все необходимое.

Все необходимое.

Деньги. Людей. Платья потеплее.

Все, кроме того, чего я ждала от него почти два года.

— Не утруждайся, — ответила я.

Он посмотрел на меня долго, словно хотел что-то добавить. Может быть, даже хотел. Но между желанием и поступком у Рейнара всегда лежала пропасть, которую он почему-то считал несущественной.

В конце концов он просто кивнул и направился к двери.

У самого порога остановился.

— Элина.

Я не ответила.

Тогда он вышел.

И только когда шаги в коридоре стихли, я поняла, что все это время стояла так прямо, словно меня держала не сила, а одна лишь гордость.

Силы не осталось.

Я подошла к окну и отдернула тяжелую портьеру.

Во дворе лежал снег — рыхлый, тускло-серебряный в свете фонарей. Конюхи вели лошадей к боковым стойлам, ветер трепал плащи стражи, над крышей западной башни клубился дым. Все было на месте. Мир не рухнул.

Рухнуло только то, что я слишком долго пыталась назвать браком.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу.

Память, как назло, выбрала именно этот миг, чтобы вернуть мне день свадьбы.

Тогда тоже шел снег.

Я стояла перед зеркалом, пока служанки поправляли шлейф, и думала не о любви — я не была настолько глупа, — а хотя бы о возможности быть нужной. Рейнар казался человеком, который не разбрасывается чувствами, но уважает долг. Мне чудилось, что и этого хватит. Что со временем уважение может стать теплом.