Книга Эльф для цветочницы, страница 62 – Элейн Торн

— Жаль, — протянул он. — Очень жаль. Что ж, не смею больше отвлекать. Хорошего дня, госпожа Майер.

Они ушли, растворились в толпе, но неприятное ощущение осталось. Рози потёрла запястья, словно на них снова были кандалы, и заставила себя вернуться к работе. «Глупости, — сказала она себе. — Они просто ушли. Всё хорошо».

Ближе к вечеру толпа поредела. Томас отпросился домой — его матушка ждала к ужину, — и Рози осталась одна сворачивать прилавок. Калеб всё ещё не пришёл, но она не волновалась: теплица требовала времени, и она сама велела ему не спешить.

Она складывала оставшиеся букеты в корзину, когда чья-то рука легла на её плечо.

— Тихо, — прошептал голос над ухом. Голос Гарета. — Не кричи. Пойдёшь с нами, и всё будет хорошо.

Рози открыла рот, чтобы закричать, но Бран уже зажимал ей рот ладонью — грубой, потной, воняющей табаком. Её дёрнули назад, в тень между двумя палатками, потом дальше — в узкий проулок за площадью, куда не падал свет фонарей.

Она вырывалась. Кусалась. Пыталась ударить ногой, но их было двое, и они были сильнее. Гарет заломил ей руки за спину, а Бран всё ещё зажимал рот, и она не могла даже крикнуть. Только мычала, задыхаясь от ужаса и ярости.

Её втащили в какой-то сарай на окраине площади — старый, заброшенный, с земляным полом и щелястыми стенами. Бран отпустил её, и она упала на колени, хватая ртом воздух. Гарет стоял над ней, и в его глазах горело то, что она видела слишком много раз. Желание. Власть. Уверенность в своей безнаказанности.

— Ты думала, что твой эльф тебя защитит? — усмехнулся он, расстёгивая плащ. — Где он сейчас, Розалинда? Где твой хвалёный защитник?

— Калеб... — выдохнула она, но голос сорвался.

— Калеб далеко, — Гарет присел перед ней на корточки и схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — А мы близко. И мы устали ждать. Ты столько раз отказывала мне, Розалинда. Столько раз строила из себя недотрогу. А я ведь знаю, какая ты на самом деле. Твой муженёк рассказывал. Говорил, что ты огонь в постели, когда тебя прижмёшь как следует.

Рози почувствовала, как мир сужается до этой грязной лачуги, до его пальцев на её лице, до его голоса, полного грязи. Внутри всё похолодело, но где-то глубоко, под слоями страха, загоралась искра ярости.

Она плюнула ему в лицо.

Гарет замер. Слюна стекала по его щеке — медленно, отвратительно. Потом он ударил её — наотмашь, по лицу, так, что она отлетела на земляной пол. В ушах зазвенело, во рту появился вкус крови.

— Держи её, — бросил он Брану.

Бран схватил её за плечи и прижал к полу. Она брыкалась, но он был тяжелее и сильнее. Гарет навис над ней, задирая юбки, разрывая нижние рубахи. Его пальцы — холодные, грубые — шарили по её бёдрам, раздвигая ноги. Она кричала, но крик тонул в шуме ярмарки за стенами сарая. Никто не слышал. Никто не придёт.

— Тихо, тихо, — шептал Гарет, расстёгивая штаны. — Сейчас всё закончится. Ты даже получишь удовольствие, если не будешь дёргаться.

Она закрыла глаза. В голове было пусто и холодно. Она снова считала трещины. Только теперь это были трещины на грязном потолке сарая. Одна, две, три...

Калеб шёл через площадь, и что-то было не так.

Он чувствовал это — древним, звериным чутьём, выработанным годами на арене. Воздух был неправильным. Толпа — слишком равнодушной. Прилавок Рози стоял полуразобранный, корзина с букетами опрокинута, и розы рассыпались по снегу, втоптанные в грязь.