Книга Эльф для цветочницы, страница 59 – Элейн Торн

И сегодня страх отступил.

Рози села в кровати. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но внутри была странная, кристальная ясность. Она больше не хотела ждать. Она хотела его. И она пойдёт к нему. Сейчас.

Она накинула шерстяную шаль поверх ночной рубахи — старой, льняной, — и босиком, чтобы не шуметь, спустилась по лестнице. Половицы холодили ступни, но она почти не замечала этого. В коридоре было темно, только из-под двери его комнаты пробивалась тонкая полоска света. Он не спал.

Она остановилась у двери и занесла руку, чтобы постучать, но передумала. Вместо этого она просто толкнула дверь — тихо, без скрипа, петли были хорошо смазаны.

Калеб сидел на кровати, прислонившись спиной к стене. В руках он держал книгу, но не читал — смотрел в темноту за окном, где падал редкий снег. Свет одинокой свечи на прикроватном столике падал на его лицо, делая его мягче. Он был без рубахи — только тонкое одеяло, наброшенное на бёдра, — и в этом полумраке его тело казалось вырезанным из слоновой кости. Шрамы на груди и плечах, старые и новые, серебрились в свете свечи, как карта пережитой боли.

Он поднял голову, услышав движение, и их взгляды встретились.

— Рози? — в его голосе было удивление, смешанное с чем-то ещё. С надеждой? Со страхом?

Она не ответила. Просто вошла, закрыла за собой дверь и остановилась у края кровати. Шаль соскользнула с плеч и упала на пол, но она не подняла её. Она смотрела на него и молчала, потому что все слова, которые она приготовила, вдруг показались ненужными.

Калеб медленно отложил книгу. Его глаза — светлые, внимательные, такие знакомые — изучали её лицо. Он видел всё: её решимость, её страх, её желание. И он ждал. Всегда ждал, позволяя ей самой выбирать.

— Я хочу остаться, — сказала она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Сегодня. С тобой. Если ты... если ты хочешь.

Он выдохнул — долго, прерывисто, словно всё это время не дышал.

— Иди сюда, — сказал он тихо и протянул к ней руку.

Она взяла её. Его пальцы — тёплые, шершавые, знакомые — сомкнулись вокруг её ладони, и он потянул её к себе. Медленно, очень медленно, давая ей время передумать. Она не передумала.

Она опустилась на край кровати, и теперь их лица были совсем близко. Она чувствовала его дыхание на своей щеке, видела, как бьётся жилка на его шее, как расширились его зрачки. Он не двигался. Ждал.

И тогда она поцеловала его.

Не так, как раньше — украдкой, торопливо, с оглядкой на дверь. По-настоящему. Глубоко. С полной отдачей. Её губы впились в его, и она почувствовала, как он вздрогнул — всем телом, от неожиданности или от желания, она не знала. Его руки поднялись и легли на её плечи, не притягивая, просто касаясь, словно он всё ещё спрашивал разрешения.

Она ответила, прижавшись ближе. Её ладони легли на его грудь — горячую, с перекатами мышц под гладкой кожей, — и она почувствовала, как бьётся его сердце. Быстро. Сильно. Для неё.

— Рози, — выдохнул он в её губы, и в этом имени было всё: вопрос, мольба, обещание.

— Я не боюсь, — прошептала она. — Не сегодня. Не с тобой.

Он заглянул в её глаза, ища там тень страха, но не нашёл. И тогда его руки ожили.

Он стянул с неё ночную рубаху — медленно, бережно, боясь повредить. Ткань скользнула по плечам, по груди, по бёдрам и упала на пол вслед за шалью. Рози осталась обнажённой перед ним, и её первым порывом было прикрыться — старая привычка, въевшаяся в кости. Но она заставила себя опустить руки.