Книга Мой кавказский друг мужа, страница 48 – Юлианна Шиллер

— Развернись, — глубокий, угрожающий рык, в котором чувствуется мощь скрытого зверя. — Руки на стол. Не убирать.

Подчиняюсь не потому что должна, а потому что хочу. В этом подчинении есть своя власть. Холодный гранит стола обжигает ладони. На экране всё ещё видна уязвимость в системе Воронова, мрачное напоминание о грядущей неизбежности, но сейчас это не имеет значения.

Его шаги за спиной. Тело прижимается к моему. Его грудь прижата к моей спине, и я ощущаю каждое его движение, словно оно мое собственное. Тяжёлый, обжигающий член упирается в поясницу. Невольно подаюсь назад, выгибая спину.

— Нетерпеливая, — выдыхает он мне в ухо. Его ладонь опускается на мою ягодицу. Шлепок раздаётся так громко и резко, что сразу становится ясно, кто здесь главный. Место прикосновения горит. Я хочу ещё.

— Слишком много разговариваешь, — огрызаюсь, но голос дрожит, выдавая меня.

Низкий, бархатный, опасный смех рокочет у меня между лопаток.

— Ты права. Хватит слов.

Его пальцы скользят между моих бёдер. Мучительно медленно. Заставляют меня раздвинуть ноги шире и находят то место, где я уже мокрая. Он издаёт низкий одобрительный звук. Я не могу сдержать стон, когда он проникает внутрь. Сначала одним пальцем, потом двумя. Колени подгибаются, но я держусь за стол.

Он знает моё тело. Знает, где нажать, где погладить, где изогнуть пальцы, чтобы перед глазами вспыхнули звёзды. Знает, как довести до грани и отступить, оставляя меня задыхаться.

— Руслан... — мольба и требование. Всё, что осталось от моей гордости.

— Скажи, что ты моя.

Его пальцы двигаются быстрее, безжалостнее. Большой палец кружит по чувствительному сгустку нервов и сознание плывёт.

— Скажи, — повторяет свои слова, прижимаясь теснее, и его зубы оставляют глубокий след на моём плече. Острая боль переплетается с волной дурманящего удовольствия, заполняя всё сознание.

— Твоя, — выдыхаю. Это самая страшная правда. Каждая частичка моего существа принадлежит ему. Разум, тело и душа сливаются в одно, как будто мы созданы друг для друга. И поэтому завтрашний поступок станет для него ударом, от которого он, возможно, не оправится.

Руслан входит одним резким толчком, и мир раскалывается. Я впиваюсь пальцами в гранитную столешницу, чувствуя, как она впивается в ответ. Он жёстко и требовательно берёт меня сзади. Сейчас он не мужчина, а голод, инстинкт, сила.

Его бёдра бьются о мои ягодицы, влажный звук наших тел заполняет комнату. Его дыхание обжигает шею. Руки впиваются в мои бёдра с такой силой, что я чувствую, как под кожей формируются синяки, которые завтра проступят багровыми отпечатками.

Мне наплевать. Я хочу эти синяки. Хочу носить их как доказательство, что это было реальным.

— Ещё, — выдыхаю, подаваясь ему навстречу. — Сильнее.

Он рычит что-то невразумительное и ускоряет темп до грани безумия. Каждый толчок отзывается где-то глубоко внутри.

Оргазм накрывает как цунами. Спина выгибается дугой, из горла вырывается крик. Пусть слышат. Пусть весь мир знает, что я принадлежу ему.

Он следует за мной через несколько толчков. Вжимается до упора и замирает. Его стон — низкий, хриплый, почти болезненный.

Мы застываем, тяжело дыша. Его лоб опускается мне между лопаток. Капли пота смешиваются на коже. Его сердце колотится мне в спину. Я чувствую, как он расслабляется.