Книга Мой кавказский друг мужа, страница 51 – Юлианна Шиллер

Он качает головой, но поворачивает. Фары выхватывают из темноты стволы сосен, стоящих вдоль дороги, словно молчаливые стражи. Лес смыкается над нами, и я чувствую сдавленность в груди.

Я помню эту дорогу. Помню себя восемь лет назад — восторженную девчонку, которую только что завербовал обаятельный профессор с добрыми глазами за стёклами очков. Он говорил о служении родине, о таланте, который нельзя растрачивать впустую, о великих делах, для которых я создана.

Я верила каждому слову.

Теперь мне двадцать семь, и я знаю, что добрых глаз не существует. Есть только глаза, которые умеют притворяться добрыми.

— Дальше не поеду, — водитель тормозит у развилки. — Навигатор показывает, что там ничего нет.

— Там есть, — отвечаю, доставая наличные. — Просто не для всех.

Даю ему вдвое больше, чем мы договаривались. Он берёт деньги, но смотрит на меня с тем выражением, с каким смотрят на людей, уходящих туда, откуда не возвращаются.

— Береги себя, дочка.

Выхожу в холодный предрассветный воздух. Такси разворачивается и исчезает, унося с собой последнюю ниточку, связывающую меня с нормальным миром.

Иду по дороге, слыша только хруст гравия под ботинками и собственное дыхание. Косуха не спасает от ночного холода, и я обнимаю себя руками, но морозит изнутри.

Интересно, Руслан уже проснулся?

Представляю, как его рука медленно тянется к тому месту, где только что было моё тело, натыкаясь на холодную пустоту остывших простыней. Как его глаза открываются, осознавая моё отсутствие, а лицо постепенно застывает в суровой маске, в глазах вспыхивает тот огонь, который я видела лишь однажды, когда он рассказывал о предателях.

Не думай об этом. Сейчас — не думай.

Когда дорога плавно изгибается, передо мной открывается вид на дачу. Двухэтажный дом из тёмного дерева, укрытый за высоким забором, словно спрятанный от посторонних глаз. Тёплый свет мягко струится из окон первого этажа, обволакивая постройку уютным сиянием, будто внутри уже ждёт заботливый хозяин, готовый предложить чашку горячего чая.

Ложь пронизывает каждый кирпич, словно тонкая паутина, сплетённая умелыми руками хитроумного мастера. Распахнутые ворота зияют чёрным провалом, будто приглашая войти в мрачное чрево склепа, где воздух отравлен.

Делаю глубокий вдох и шагаю внутрь.

Ухоженный двор утопает в зелени аккуратно подстриженных кустов, среди которых извивается гравийная дорожка, ведущая к массивному крыльцу. На самом верху, словно часовой у ворот, неподвижно стоит невысокий плотный мужчина в идеально сидящем чёрном костюме, чьё лицо остаётся бесстрастным, как маска. Его взгляд цепляется за меня лишь на мгновение, прежде чем он молча указывает рукой на дверь, словно давая понять, что здесь вопросов не задают.

— Вероника Андреевна, — произносит он. — Вас ждут.

Голос ровный, механический. Хорошо обученная марионетка.

Прохожу мимо него, чувствуя его взгляд на спине. Дверь открывается бесшумно, и я оказываюсь в просторном холле, обставленном с той сдержанной роскошью, которую предпочитают люди, привыкшие к настоящей власти. Никаких показных излишеств. Только качество, которое невозможно подделать.

Аромат ударяет в нос мгновенно, заполняя сознание прежде, чем я успеваю хоть как-то подготовиться. Смесь дорогого табака, терпкого сандалового дерева и старых, чуть выцветших страниц книг неспешно окутывает меня, словно призрак прошлого, который я так отчаянно пыталась изгнать из своей памяти.