Книга Мой кавказский друг мужа, страница 46 – Юлианна Шиллер

Часы показывают половину четвёртого. Он должен вернуться с минуты на минуту.

Я всё ещё голая. Полотенце так и валяется на полу, забытое где-то между откровением Воронова и моим решением. Прохлада лофта давно перестала ощущаться; внутри меня полыхает пожар, способный сжечь город.

Алина.

Её имя отстукивает в висках второй пульс. Три года я убеждала себя, что она в безопасности, что мой план сработал, что она где-то далеко, счастливая и свободная. Три года я возводила новую жизнь на этом фундаменте веры.

А теперь Воронов одним коротким видео превратил мой фундамент в зыбучий песок.

Тишину разрывает внезапный звук гудка лифта. Резко оборачиваюсь, чувствуя, как по телу прокатывается волна напряжения, и, не раздумывая, хватаю с кресла рубашку, небрежно оставленную им. Накидываю её на плечи, позволяя ткани мягко обвить меня, и в этом движении есть что-то откровенно интимное... женщина, находящаяся в ожидании своего мужчины.

Руслан появляется в дверном проёме. В тусклом свете мониторов его лицо кажется высеченным из камня. Резкие скулы, тени под глазами, напряжённая линия челюсти. Он замирает, его взгляд проходит по мне, и я почти физически ощущаю, как что-то в нём ломается, а потом собирается заново, уже в иной, более жёсткой конфигурации.

— Ты не спишь, — это не вопрос.

— Работала.

Он медленно приближается, на ходу сбрасывая пиджак на диван с небрежностью человека, которому плевать на вещи ценой в несколько тысяч долларов. Его взгляд скользит по моим обнажённым ногам, по распахнутым полам рубашки, по тому, что едва прикрыто между ними.

— В моей рубашке, — уточняет он, и в голосе появляется та хрипотца, от которой у меня всё внутри воспламеняется. — И больше ни в чём.

— Твоя наблюдательность поражает.

Он останавливается в шаге от меня, и напряжение в воздухе становится почти ощутимым, словно искры вот-вот начнут плясать между нами. В его глазах читается усталость, оставшаяся после непростой встречи, а на костяшках руки виднеются свежие ссадины. Ворот рубашки легкомысленно распахнут, а галстук скомкан и едва держится в кармане. От него исходит резкий запах дыма, перемешанный с металлическим привкусом, происхождение которого я стараюсь не анализировать.

— Что нашла? — он кивает на мониторы.

Горькая и вязкая ложь поднимается к горлу.

— Ничего. Тупик.

Его глаза сужаются. На долю секунды мне кажется, что он видит меня насквозь, что мой череп — просто ещё один экран, с которого он считывает информацию. Но он делает шаг, его ладонь ложится мне на щёку, и весь мир схлопывается до этого прикосновения.

— Ты вся натянута, — говорит он тихо. — Что-то случилось?

Я иду навстречу с человеком, который твердит, что знает, где Алина, и хочет меня использовать или уничтожить. Я собираюсь тебя предать.

— Скучала, — отвечаю, и это не ложь. Это правда, но не вся правда. Не та, что жжёт мне язык изнутри.

Его большой палец медленно скользит по моей скуле, словно запоминая текстуру кожи на ощупь. Спускается ниже, к точке, где бьётся пульс. Я знаю, он чувствует, как моё сердце колотится под его пальцами, выдавая всё, что я прячу за маской безразличия. Наконец, его палец касается моей нижней губы, очерчивает контур, надавливает. Приоткрываю рот, и когда мой язык касается его пальца, он издаёт низкий, животный звук, от которого по моему позвоночнику стекает ледяная дрожь.